— Справлюсь! А… а можно я буду присутствовать на операции? Мне бы хотелось посмотреть, как у такого сложного пациента будет все проходить…
— Не можно, а нужно, — я похлопал его по плечу. — Наблюдай, учись. Тебе это будет полезно в будущем. Но сначала спроси у Шаповалова. Вдруг он против. И, Семен? Лично проследи, чтобы лаборанты не халтурили. Это очень важно.
— Есть! — он чуть ли не отдал мне честь и, сияя, умчался выполнять поручение.
— Вот это энтузиазм! — хихикнул у меня в голове Фырк. — Прямо комсомолец на стройке пятилетки! Ты его так натаскаешь, что он в Мастера-целители раньше тебя выбьется!
— А ты откуда про комсомол знаешь? — мысленно усмехнулся я.
Но ответа, разумеется, не последовало. — Пусть учится, Толк из него действительно может выйти. Главное — побороть неуверенность.
— Кстати, о толковых специалистах, — Фырк вдруг стал серьезным. — Для завтрашней операции тебе понадобится анестезиолог. И я бы на твоем месте заранее поинтересовался, кто будет в бригаде.
— Я так и собирался. Только сначала дождемся распределения.
Что за паника?
— Ну смотри, — фамильяр пожал своими невидимыми плечами. — Просто если это будет старый пень Кондратьев, то ты с ним намучаешься. Он работает по методам прошлого века, анестезию подбирает на глазок, и привык чуть что, поливать пациентов «Искрой», как из ведра. Очень рискованный тип.
Я направился к сестринскому посту, чтобы официально внести в журнал назначения для Кулагина. За стойкой, уткнувшись в какие-то бумаги, сидела Кристина. Выглядела она, прямо скажем, неважно — бледная, похудевшая, с темными кругами под глазами.
Эта двойная игра явно выматывала ее.
— Привет, Кристина.
Она вздрогнула, как от удара, и медленно подняла на меня свои огромные, испуганные глаза.
— Привет, Илья.
Мы оба старательно делали вид, что между нами не было того напряженного разговора в кафе. Что я не знаю о преступных схемах ее дяди. Что она не дрожит от животного страха при каждой нашей встрече. Мы играли в коллег.
— Вот же актриса погорелого театра! — возмущенно прошипел у меня в голове Фырк.
— Глазки строит, улыбается, будто ничего и не было! Шельма! А сама, небось, думает, как бы тебе яду в кофе подсыпать!
— Она боится, — мысленно одернул я его. — Это нормально. Не мешай.
— Мне нужно подготовить пациента Кулагина к завтрашней операции, — сказал я вслух ровным, профессиональным тоном. — Стандартная подготовка операционного поля сегодня вечером.
— Конечно, я все сделаю, — она сделала пометку в журнале.
