— Разве она не исчезает в день похорон? Это вроде бы часть ритуала!
— А было что хоронить?! От него осталась горстка пепла, благодаря тебе.
Эйден фыркнул и без предупреждения вылил мне на голову ковш холодной воды. Я вскрикнула, отплевываясь.
— Я не жгу людей без разбора! С чего ты взяла, что Виктор мертв.
— Эго сестра принесла мне пепел, мы вместе развеяли его над рекой, — ответила я, отнимая у Эйдена ковш.
— То есть ты просто поверила кому-то на слово. Светящаяся татуировка тебя не смущает? Мои слова ты игнорируешь?
— Виктор погиб! Если бы он был жив, он бы вернулся ко мне! Или хотя бы передал весточку! Виктор бы не бросил меня!
Эйден покачал головой, отворачиваясь.
— Феноменальная способность видеть в людях только хорошее. Не могу понять, я завидую тебе или ужасаюсь?
— Эйден, он бы меня не бросил! Поверь. А татуировка… мне сказали, что она светится потому, что я его до сих пор не отпустила. В моей душе он жив. Иногда мне кажется, что он вот-вот войдет в дверь. Я говорю с ним, он мне снится.
Татуировка светится из-за меня. Понимаешь?
— Нам пора, — сухо сказал Эйден."
"Я посмотрела на него и вздрогнула. Дракон выглядел мрачнее ночных гор, медовые глаза потемнели, стали цвета лесного ореха. И хоть со стороны он выглядел довольно спокойным, необычная резкость движений выдавала его раздражение.
Нужно было что-то сказать, но слова рассыпались, никак не складываясь в предложения. Да еще и татуировка предательски мерцала, что мне впервые захотелось ее стереть.
Эйден подал мне широкое выстиранное полотенце с бережно заштопанными дырами.
Я осторожно взяла его, вылезла из купели вытираясь.
После горячей ванной горный воздух уже не казался ледяным, он был освежающе прохладным. Я вытянула вперед руку, любуясь паром, поднимающимся от кожи. Над головой уже светили яркие звезды, а рельеф гор скрыла темнота, остался только величественный контур шпилей.
— Поторопись, нам нужно вернуть тебя в камеру до обхода, — буркнул Эйден.
По спине пробежал холодок, стирая приятную негу после купания.
— Что?! Ты вернешь меня в темницу?!
— Конечно, — ответил генерал, не глядя протягивая мне одежду.
— За что?! Я же ни в чем не виновата.
— Знаю, — пожал плечами Эйден, — но не я отдавал приказ и не мне его отменять.
Я вырвала одежду из его рук и принялась спешно одеваться. И зачем я так разоткровенничалась с ним? Может быть, Эйден прав? Я вижу в людях только хорошее, и он не исключение. Вдруг наш разговор — это хитрый допрос.
