Это был ключ от старинных часов, стоящих напротив лестницы. Мама с папой часто устраивали для меня такие игры, и я сразу догадалась, что это начало очередного поиска подарка. В душе все запело от радости, и я бросилась к часам, где дома было необыкновенно тихо, словно все притаились в ожидании.
Открыв часы, я обнаружила внутри не только следующий ключик, но и букетик ромашек с маленькой запиской. «Ромашки — это подсказка», — гласила она. Я задумалась и вспомнила, как вчера вечером мама ставила на стол вазу с полевыми цветами.
Наверняка там стоит искать!
Я сбежала по лестнице, босая, с пылающими щеками от волнения. И тут, на полпути, я встретила взгляд Виктора. Он стоял у подножия лестницы, и я узнала его сразу, несмотря на то, что он сильно изменился за последнее время. Он стал выше, стройнее, и даже красивее, чем я его запомнила. Сердце пропустило удар, и я замерла, сжимая в руках ключик и букет ромашек."
"Из кабинета вышли мой отец и отец Виктора. Оба выглядели предельно серьёзными.
Отец Виктора был высоким мужчиной, с аристократическими чертами лица и проседью в волосах, аккуратно зачёсанных назад. Его тёмные глаза блестели решимостью. Он протягивал руку моему отцу, но тот лишь мельком взглянул на раскрытую ладонь.
Отец направился ко мне, его лицо было напряжённым, но в глазах светилась забота. Ничего не говоря, он положил мне руку на плечо и твёрдо повёл в сторону, подальше от кабинета.
Мы направились в небольшую комнату, где сушились растения для лекарств.
Здесь всегда стоял особенный запах — смесь трав, цветов и кореньев. Обычно этот аромат приносил спокойствие и умиротворение, но сейчас я чувствовала, как воздух будто бы стал тяжелее. В этом укромном уголке, где я привыкла видеть его спокойным и собранным, отец впервые казался смущённым.
Он нервно откашлялся, явно подбирая слова, прежде чем, наконец, заговорить:
— Эли, знаю, это будет неожиданно для тебя, но я должен поговорить с тобой о твоем будущем…
— Я стану лекарем, как и ты, — заявила я, украдкой посматривая через щёлочку в дверях гостиной.
Виктор стоял рядом со своим отцом и внимательно слушал его. Утреннее солнце, пробивавшееся сквозь шторы, золотило его светлые пряди, один непослушный локон на затылке выбился из стрижки и задорно торчал. Я невольно улыбнулась, глядя на это. Этот маленький изъян в его внешности доказывал, что Виктор не был чистым совершенством. Не видением, не картиной, а настоящим и живым человеком.
