– Думаете, она нужна мне в качестве любовницы? Что я прикоснусь к чужой жене? – Он фыркнул с таким сарказмом, словно в жизни не слышал ничего более глупого. – Вы ошибаетесь. Мне необходимо лишь ее присутствие, месяц или два, пока Саймон не привыкнет к своему новому дому.
Его самоуверенность взбесила Матильду. Он говорил о ней так, словно она была какой-то вещью, которой можно распоряжаться по своему усмотрению. Но еще больше ее разъярил его намек на то, что после того, как Саймон освоится на новом месте, ее присутствие больше не понадобится.
– Я его мать, – ледяным тоном заявила она. – И буду ею всегда. Месяца или двух моего присутствия будет недостаточно.
– Тогда оставайся. Я не возражаю. Единственное, чего я требую, – это чтобы Саймон жил со мной. Ты можешь приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится.
– То есть, по-твоему, я должна бросить свою жизнь в Англии и переехать… к тебе, где бы ты ни жил. Вот так просто.
– А почему нет? Ты решила не говорить мне о сыне.
Вот так просто.
– Ты говоришь так, будто это решение далось мне легко.
– А разве нет? Проще простого решить не взять в руки телефон и сделать еще один звонок.
Матильда испытывала и стыд, и сожаление, и много чего другого, но она не понимала, почему ее ребенок должен страдать за все ее ошибки. И почему должен страдать также и Генри?
Она глянула на мужа, который снова наполнил свой стакан и посмотрел на нее с сочувствием.
– Тебе следовало сказать мне, Мэтти. Особенно если учесть, что я пригласил его сюда.
– Извини, Генри. – Матильда едва сдерживала слезы. – Знаю, мне следовало сказать. Просто…
Ее муж отличался чуткостью и пониманием. А еще добротой. Она не заслуживала его и понимала это.
– Итак? – Энцо вел себя так, словно в комнате были только они вдвоем. – Что ты скажешь? Полетишь со мной в Милан завтра утром или нет?
– Если ты заберешь Саймона, я вызову полицию, – предприняла последнюю отчаянную попытку Матильда.
– Нет, ты не сделаешь этого, – устало бросил Генри.
– Что значит – нет? – растерялась она.
– Ты ведь прекрасно знаешь, что Кардинали не уступит без боя.
– Тогда я тоже буду бороться.
– Попытайся, дорогая, – пробормотал Энцо, в голосе которого таилась чувственная угроза. – Увидим, как далеко ты зайдешь.
– Подумай, какой поднимется скандал, – покачал головой Генри. – Через пару часов все будет в Интернете. Я не хочу этого для себя, и уж точно не для Саймона. А ты?
Нет.
