Ее слова больно ударили по его сердцу.
Он вспомнил, как в ту ночь охранники отца разбудили его, вытащили его и сонного Данте из кроватей и погрузили в лодку, которая доставила их из Монте-Санта-Марии на материк. У них не было времени собрать свои вещи, попрощаться с друзьями или местами, которые они любили. За двадцать минут его лишили дома и всего, что он когда-либо знал, а спустя два дня он оказался в небольшой квартирке в Милане. С отцом, кипевшим от ярости на своих «неблагодарных подданных», и хранившей молчание и бледной от переживаний матерью.
Неужели он смог бы поступить со своим собственным ребенком точно так же, как отец поступил с ним самим?
Ни за что.
Если только…
Энцо с улыбкой повернулся к Сент-Джорджу, который по-прежнему стоял со стаканом бренди и равнодушным выражением лица."
"– Мои планы изменились, – посмотрев ему прямо в глаза, бросил он. – Я заберу своего сына. А также заберу вашу жену.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Матильде казалось, что невозможно испытать еще большее потрясение, чем то, которое она пережила.
Оказалось, она очень ошибалась.
– Думаю, у моей жены другие мысли на этот счет, – приподняв свои седые брови, спокойно заявил Генри.
Но слова застряли у нее в горле.
Мало того что Энцо рассказал Генри, что он является отцом Саймона, так он ко всему собрался забрать ребенка.
Саймон любил Генри. И хоть он знал, что Генри не его отец – Матильда позаботилась о том, чтобы он знал правду, – они были дружны, и отрывать ребенка не только от нее, но и от Генри…
Она лишилась родителей в достаточно раннем возрасте и прекрасно знала, каково это – потерять единственных в мире людей, которым ты нужна.
Которые любят тебя.
Матильда не представляла, как сможет находиться вдалеке от Саймона. И если ей придется бороться за сына, она пойдет на все, несмотря на то что ее приучили решать все вопросы мирно и не поднимать шумиху.
– Что значит – ты заберешь меня? – чужим голосом спросила она.
– Ты права, – повернулся к ней Энцо.
– Я не могу оторвать ребенка от всего, что ему дорого и знакомо. Значит, мне придется взять это с собой. Я имею в виду тебя.
У нее пересохло во рту, как в пустыне Сахара.
– Ты сумасшедший.
– Нет. Я всего лишь жестокий. Дорогая, у меня отобрали слишком много всего, и с меня довольно. Мое остается моим, и это касается также Саймона.
– Только Матильда не ваша. – В тоне голоса Генри не было ни тени волнения.
– Что? – развернулся к нему Энцо.
