– Потому что я собираюсь воспользоваться твоим вертолетом.
Дом Энцо в Найтсбридже очень понравился Матильде, но она понимала, что не сможет оставаться здесь. И хотя местный персонал справился на отлично с натиском журналистов, осадивших поместье, стоило в прессу просочиться новости, что никакой свадьбы не будет, она решила уехать.
Она не могла оставаться в месте, где все напоминало о нем.
Саймон постоянно спрашивал, почему папа не поехал с ними, а она повторяла слова Энцо, сказанные сыну в то утро: они вдвоем отправятся на небольшие каникулы в Англию, а папа останется в Италии работать.
И скоро они снова увидятся.
Кажется, ребенок смирился с этим, хотя продолжал говорить об острове и лодке, на которой Энцо пообещал научить его плавать, а еще о замках из песка, которые он построит, когда они вернутся «домой».
Выслушивая его, Матильда каждый раз сдерживалась, чтобы не заплакать.
Под конец она взяла напрокат машину – несмотря на то, что в доме Энцо имелся гараж, забитый автомобилями, – и уехала из Лондона.
Она решила съездить в гости к своим дяде и тете. Но, приехав на место, обнаружила дом запертым и пустым. Соседи сказали, что ее родственники отправились в круиз и вернутся не раньше, чем через полтора месяца.
Ей стало обидно, что они ничего не сказали. Но, с другой стороны, они никогда не делились с ней своими планами. А после того, как Матильда вышла замуж за Генри, они словно забыли о ее существовании.
Тогда она позвонила Генри, решив, что они с Саймоном могли бы навестить его и, может быть, остаться.
Но он не взял трубку.
Матильда не знала, что делать и куда идти, потому что у них с сыном больше никого не осталось.
Измученная, она решила переночевать в захудалом мотеле, потому что не могла позволить себе гостиницу подороже, так как старалась тратить свои собственные деньги, а не деньги Энцо. Но Саймону здесь совсем не понравилось. Он капризничал и проявлял беспокойство и никак не желал ложиться спать. Сначала он требовал какую-то «длинную непонятную сказку».
Матильда не сразу догадалась, что Энцо, судя по всему, рассказывал ему длинные сказки на итальянском языке, который Саймон толком не знал, но все равно слушал с громадным удовольствием.
– Я скучаю по папочке, – сказал он, когда Матильда уложила его в кровать.
– Я тоже, – сипло выдавила она, поправив на нем одеяло и вглядываясь в его янтарные глаза, такие до боли знакомые, что это разбивало ей сердце. – Я тоже.
