Или нет? Страшно, но я больше ни в чем не уверена. Я не уверена в нем. И как бы все не закончилось, никогда уже, наверное, не буду. Падаю, как подкошенная, на стул. Правда выбивает из-под ног единственную подпорку. Это все… Это же все! Наверное, в глубине души я понимала, что все происходящее – агония, и только, и в моих метаниях нет никакого смысла. Даже если Юра вернется, прежних отношений нам не вернуть.
– Элька, ты не рано меня оплакиваешь? – сухо замечает Вера.
– Нет-нет, дурочка! Это вообще не о тебе… Я… Ты же ничего не знаешь, да? А от меня Юра ушел.
Пока не совсем, сказал, что ему нужно побыть одному, но…
Сбиваясь и всхлипывая, выкладываю Вере свою историю. И мне легче, и ей есть над чем подумать. Уж не знаю, что у них со Шведовым происходит, какого черта она хотела, чтобы он ее бросил. И почему, если он ей так опостылел, она сама от него не уйдет, но я надеюсь, мой рассказ заставит ее пересмотреть свои желания. Потому что разрушить отношения так легко! А потом что?
Нарушая наше уединение, дверь в палату открывается.
Я торопливо отворачиваюсь к раковине. Включаю воду, но все равно палюсь, что ревела белугой, угодив в капкан внимательного взгляда шефа в зеркале.
– Как дела?
– Как сажа бела, – устало усмехается Вера.
– Я позже зайду проверить… – киваю на кронштейн. – Если понадоблюсь раньше, жми на кнопочку.
Убегаю, оставляя Бутенко с Верой наедине. Я и так слишком долго у нее просидела, наверняка меня уже потеряли. Остаток рабочего дня верчусь как белка в колесе. Запоминать приходится много.
В моем случае это благо. Иначе мысли опять возвращаются к Юре, и все по кругу: боль, ужас, сомнения, снова боль…
Стоит чуть забыться, на телефон падает сообщение от мужа:
«Привет. Как тебе на новом месте?»
«А что? Хочешь вернуть на старое?» – строчу в ответ и отправляю прежде, чем успеваю передумать.
«Я сегодня вспоминал, как мы начинали», – пишет Юра, закономерно проигнорировав мою попытку поскандалить. Откидываюсь на стену. Зачем он так? Вот зачем? Знает, что больно, и теребит, теребит, теребит…
«Да? А я по большей части о том, как закончили».
«Язва. Люблю тебя».
И я… Самое поганое, что я тоже люблю. Знаете, это страшно. Любить до боли того, в ком разочаровался. Испытывать тягу на уровне физики. Стыдную бабскую тягу. Понимать, что все не так, как ты представлял, совсем не так… и все равно на что-то надеяться. Только этой надеждой жить. Ведь нет смысла отрицать, что я на все закрою глаза, если он вернется! Пусть только он вернется. Я на все.
