Я, собственно, мало чего нового-та скажу, все в основном уже прошло по уголовному делу, но есть некоторые подробности… ну, детали, как бы сказать. Они могут пригодиться… Дайте листок бумаги-та.
Я дал Рамазанову лист, и он начал трудолюбиво что-то писать и чертить на нем, а я тем временем занялся оформлением анкетной части протокола допроса. Вскоре он закончил свои записи и сказал:
— Вы из дела знаете, конечно, что мы получали от завскладом Хазанова сырье по завышенной калькуляции и в своем цехе гнали «левый» трикотаж — в основном дамские костюмы-тройки и олимпийские тренировочные костюмы.
Товар-то дорогой, полсотни троек в месяц да столько же олимпийских — вот тебе делов на десять косарей, по-нашему, ну, на десять тысяч, в общем-то. Реализацией занимались шесть магазинов, товар туда и деньги оттуда доставляли наши агенты — Еськин и Танцюра. Магазинщикам полагалось тридцать процентов с цены…
— Три тысячи то есть, — уточнил я. — По пятьсот на магазин…
— Не спешите, инспектор.
Они не поровну получали-та. А именно: седьмой и двадцать первый имели по семьсот пятьдесят в месяц, пятьдесят второй — пятьсот, тридцать первый и девятнадцатый — по четыреста и сотый — двести…
Сейчас, погрузившись в расчеты и вычисления, Рамазанов несколько успокоился, погас тревожный румянец на скулах он перечислял быстро, памятливо, деловито:
— Бухгалтер, начальник цеха Лысоиваненко и Ремезов получали по два процента со всего дохода, по двести, значит, итого шестьсот плюс два раза в месяц ресторан от пуза… Дальше: бригадиру Беловолу и кладовщику Хазанову — по пять процентов, по пятьсот, значит.
И по стольку же Еськину и Танцюре…
— Вы хотите выяснить, кто, так сказать, богатый? — спросил я.
Рамазанов усмехнулся:
— Я и так знаю, кто богатый. Я хочу из рассуждений жуликов этих выяснить, кто, по-ихнему, должен быть богатый-та.
— Резонно, — согласился я. — И что?
— Смотрим на список. И выкидываем бедных. Это бухгалтер Рыжков, Лысоиваненко, Ремезов.
По магазинам: пятьдесят второй, тридцать первый, девятнадцатый, сотый…
— Ничего себе бедные! — возмутился я. — Эти магазинщики по четыреста — пятьсот рублей в месяц гребли! Не считая притом зарплаты!
— Я просил вас не спешить, гражданин Тихонов, — сухо сказал Рамазанов. — Сразу видно, что вы дела-та толком не знаете. В этих магазинах на наш товар было по три, а в пятьдесят втором — четыре компаньона. Навар как раз на шашлычную да на Сандуновские бани.
