Кмети, поставив щиты на сани, прятались за ними и несли дозор, не сводя усталых глаз с опушки леса и высокого берега на противоположной стороне. Другие в это время спали, как попало, на мешках, на лишних санях внутри круга, то лежа, то сидя, чтобы немного отдохнуть и сменить дозорных. Но никто не показывался ни из леса, ни с берега. Видимо, угряне, получив отпор, отступили и теперь тоже ждали утра, чтобы оценить обстановку.
* * *Красовит очнулся от того, что кто-то шевелился рядом и неловко толкал его в бок. Очнуться-то он очнулся, но глаза открыть не получилось.
Голова страшно болела, горела рука над локтем, куда вчера достал чей-то клинок. Чувствовалось, что на рану наложена тугая повязка, но Красовит не помнил, кто и когда его перевязывал.
Он попробовал пошевелиться. Получалось плохо – мешал тяжелый кожух, разрезанный рукав на раненой руке и еще что-то… Кажется, связанные ноги.
Связанные?"
"Невольно кряхтя и постанывая от напряжения, Красовит перевернул тяжелое, как бревно, непослушное тело – и надо же было уродиться такой дубиной здоровенной! – и приподнял голову.
Спутанные волосы лезли на глаза. С трудом Красовит разлепил веки и заморгал. Было не совсем темно, и он явно находился под крышей. Прохладно, но не морозно. Рядом тоже кто-то дергался и стонал смутно знакомым голосом. Еще кто-то кашлял, тоже как-то знакомо. Но если кругом свои, то почему он связан?
В прошлом Красовит уже однажды просыпался связанным, причем собственным поясом. Это когда на свадьбе у Хотеслава, Ранославова старшего брата, он так упился, что полез в драку, подбил пару глаз и вывихнул кому-то ногу, его тогда скрутили свои же – вчетвером на одного…
Опираясь плечом о стену, он кое-как сел.
В глазах немного прояснилось. Вокруг валялись мешки, бочки, палки. Сидел он на куче кожаных обрезков, какие остаются, когда кроят обувь. Прямо перед ним в стене, довольно высоко, имелось тускло мерцающее окошко. Одна стена была теплой.
Ну, ясно. Это сени. Одной стеной они примыкают к избе, где топят. Но чьи это сени и как он сюда попал? Что-то подсказывало Красовиту, что, если бы смоляне захватили какую-то весь, и пусть ему досталась бы на всю дружину всего одна изба, уж наверное, его, воеводу, да еще раненого, устроили бы получше, а не бросили на пол в сенях на кучу обрезков и отопков[13]…
Шевелящаяся рядом фигура негромко бранилась, и по голосу, а также по подбору выражений Красовит узнал одного из своих кметей, Колотилу.
– Эй! – хрипло окликнул он, едва шевеля языком.
