– Чурки вы березовые, что вы привезли! Утешка, дурень! Кого ты приволок!
– Кого? – спросил от порога молодой голос. Там, видимо, было много людей, все не помещались в сени.
– Это не князь! Это воевода какой-то, я его не знаю.
– Вот, кувырком твою кобылу! – Молодой голос весело выругался. – Кто ж их разберет? Я-то его не видел! Кто же думал…
Девушка отвернулась и вышла. Было слышно, как она во дворе кричит кому-то: «Это не тот!»
Смоляне снова остались одни. Кое-что прояснилось: угряне хотели захватить князя Зимобора, но, в темноте перепутав или не зная его в лицо, взяли Красовита.
Через некоторое время дверь снова отворили, но теперь только один из мужчин – с рыжей бородой, вошел и остановился около двери в теплую истобку, держа наготове топор. Больше никто не входил, но дверь во двор держали открытой, пропуская свет."
"Красовит уже собрался возмутиться, что их хотят даром заморозить, но тут на пороге показался человек, и он от удивления смолчал. Это тоже была женщина, но другая. Среднего роста, закутанная в бобровую шубу, покрытую не чем-нибудь, а настоящим шелком, женщина была уже не молода, но ее смуглое лицо с непривычными, иноземными чертами было довольно красиво.
От ее больших темных глаз, черных бровей веяло чем-то таким заморским, что Красовит оторопел.
Женщина окинула его взглядом, не подходя ближе. Под этим взглядом Красовит невольно постарался сесть попрямее и принять настолько достойный вид, насколько позволяли раненая рука и связанные ноги.
– Кто ты? – спросила женщина.
Красовит почему-то растерялся и молчал, не зная, как ответить. Рыжий с топором тут же вразумляюще пнул его в бок и рыкнул: «Ну?»
– Не надо! – Женщина подняла руку, вынув ее из куньей рукавицы. – Не бойся, воевода. Назови мне твое имя.
– Красовит, – прохрипел он. – Сын Секача.
– Ты знатен?
– Да. Мой отец – кормилец княжича Буяра и смолянский воевода.
– Ты из дружины смолянского князя Зимобора?
– Да.
– Где он?
– Не знаю. Где я сам-то, не знаю. И чем все кончилось вчера – не помню.
– Послушай… – Женщина помолчала. – Ты ведь хочешь вернуться в Смолянск?
– Еще бы, – буркнул Красовит.
– Если ты не захочешь дружить со мной, я прикажу продать тебя на Восток. Ты ведь этого не хочешь? Я знаю, для воина рабство хуже смерти, да?
– Сама знаешь, чего спрашиваешь?
– Ты хочешь помочь мне?
– Смотря чего надо. – Красовит нахмурился.
Дураку ясно, что просто так воли не дают. Сейчас ему предложат сделать гадость князю Зимобору.
