Теперь у меня не один, а два заложника получается. Эх! – Зимобор хмыкнул и покрутил головой. – Что же вы все лезете ко мне, вяз червленый в ухо! – Он опять посмотрел на девушку. – Сколько, говоришь, всего детей у князя Вершины?
– Одиннадцать, – ответила Лютава, которая раньше ничего такого не говорила.
– Одиннадцать? – Зимобор поднял брови. – Двое уже у меня, а еще одного видел – еще восемь, стало быть, в гости ожидаются? И все с мечами да с топорами! Ладно, по двадцать гривен за каждого – Судимер, подсчитай, это сколько же будет?
– Двести двадцать, – невозмутимо ответил десятник, никогда в жизни не видевший сразу столько серебра.
– Да ну! – Зимобор совсем развеселился. – А у бохмитов дирхемы не кончатся? Дурной вы народ! – вразумлял он Лютаву, которая в недоумении смотрела на него. – Я же непобедимый, меня одолеть невозможно, даже если все одиннадцать не по очереди, а сразу навалятся! И еще батюшку прыткого до кучи прихватят! Непобедимый я, потому что сила неземная за мной стоит!
– Я видела! – вырвалось у Лютавы.
– Она…
– Молчи! – Зимобор сообразил, что кмети, напряженно слушающие их разговор, о Младине ничего не знают и знать им не надо. – Язык прикуси! Понимаешь теперь, что нечего на меня бросаться?
Лютава закивала.
– Мы не знали, – сказала она. – Лютомер не знал. Мы бы тогда не стали…
– Поумнеете теперь. Ну, ладно. Я сказал, всем спать. Иди сюда, что ли?
Зимобор снова взял Лютаву на руки и уложил на мешок, где раньше спал сам. Кмети подвинулись, Зимобор лег рядом с ней, укрылся своим полушубком, повернулся к угрянке спиной и тут же заснул.
Не одолеваемый ни тревогой, ни какими-либо иными чувствами.
Но кмети не могли так же спокойно спать в одной избе с оборотнем, и до утра кто-то из них нес дозор, не сводя глаз с неподвижно лежащей девушки-волчицы.
* * *Проснувшись утром, Зимобор девушки-волчицы рядом с собой не обнаружил. Ее исчезновение его не удивило и не встревожило: приснится же такое! Сказать по правде, все эти передряги уже стали ему надоедать, хотелось скорее домой, в Смолянск.
Рано обрадовался. Дверь из сеней заскрипела, вошел Ждан, осторожно несущий на руках Лютаву. Хвощ придерживал за ним дверь и бормотал что-то вроде «ты там поосторожнее». Как оказалось, девушке понадобилось выйти, но идти своими ногами она из-за вчерашней раны не могла и ее пришлось нести. Помня, как сбежала Игрелька, кмети до отхожего места провожали новую пленницу вдвоем: один сторожил под дверью, а другой – под задней стенкой.
