– Нам сказали, что твоя дочь. Если правда, то ради мира и дружбы я согласен тебе вернуть, предлагай выкуп.
Наверху молчали, только негромкий ропот, в основном из бранных слов, долетал оттуда, как шум далекого леса. Еще раз глянув на угрюмую девчонку, Зимобор вдруг сообразил: перед ним стоит не просто дочь Оклады, а та самая, которая сосватана за князя с Угры… как его там?
– Опаньки! – обрадованный своей догадкой, сказал он. – Эй, Оклада! Может, мне за нее сразу на Угре выкупа искать? Да она мне и самому нравится.
Я парень молодой, не женатый… Конечно, княгиней моей другая будет, Столпомера полотеского дочь, может, слышал про такого? А пока ее не привезли, мне и твоя подойдет. Места у меня в дому много, и ей уголочек найдем… в сенях где-нибудь. И поможет по хозяйству, там, воды принести, горшки почистить, княгине обувку подать… Девка, вижу, ловкая…
Не стерпев этих оскорбительных намеков, кудрявая пленница обернулась, еще раз со злостью показала ему язык, а потом вдруг вырвалась из рук кметей и кинулась к воротам.
Ничего такого не ожидая, Достоян и Коньша не держали ее по-настоящему, а так, придерживали за локти.
На стене заволновались, закричали.
Но куда она могла убежать, по снегу и путаясь в двух подолах? Через пять шагов опомнившийся Коньша ее догнал, вместе с Людиной вернул назад, и после того два парня уже держали строптивую пленницу за обе руки.
– Хорошая девка, резвая! – одобрил Зимобор. – Думай быстрее, Оклада, а то ведь я парень молодой, горячий. Могу до выкупа не дотерпеть.
А надумаешь – присылай кого или сам приходи. Не бойся, не тронем.
Было похоже, что здесь придется задержаться, и Зимобор велел устраивать стан основательно. Все постройки под стеной набили битком, для тех, кто не поместился, на снегу поставили шалаши из лапника и жердей, жерди подложили и снизу, чтобы не ложиться на снег и замерзшую землю. Развели длинные костры, над которыми можно вешать сразу несколько котлов, стали варить каши и похлебки. В проруби опустили снасти – половить рыбки, пока время есть.
Со стороны города прилетела стрела и попала прямо в котел. Кмети захохотали, но дозорные тоже взялись за луки и парой выстрелов пресекли подозрительное шевеление над частоколом.
Два десятка, по заведенному порядку, отправились на охоту, остальным Зимобор велел отдыхать. Сам он с десятками Моргавки и Достояна занял самую большую из местных изб – правда, в мирное время тут едва ли жило больше восьми-десяти человек.
