Лесной князь

Волынский занес для удара руку, но в следующий миг, палаш выпал из его руки, выбитый сильным ударом Воронцова. Иван отпустил поручику еще один сильный удар, и Волынский упал на пол. Но тут же сориентировавшись, Роман вскочил на ноги и бросился на Воронцова. Драка была быстрой. Иван получил два болезненных удара в живот, а в ответ нанес противнику полдюжины ударов. Затем полумертвого Волынского, Воронцов схватил за грудки и выкинул на улицу, где его дожидался денщик.

– Более не смейте, переступать сей порог, – на прощание бросил Иван поручику, которого слуга осторожно укладывал в карету.

 – Или будете иметь дело со мной.

Поручик смотрел на Ивана единственным открытым глазом и зло сплевывал кровь. Карета уже тронулась. Бросив последний взгляд на поверженного Волынского, Иван произнес:

– Граф Иван Алексеевич Воронцов, к Вашим услугам.

По лицу поручика пробежал дикий животный страх и он, закрыв последний здоровый глаз, упал без сил на сидение кареты.

Уже под утро Иван грязный, шальной и пьяный направился к дому дяди, ковыляя неуверенным шагом по Графскому переулку.

Пройдя по набережной реки Фонтанки, молодой человек достиг Чернышева переулка, а затем свернул в потайную ажурную калитку, которая вела в огромный сад Воронцовского дворца. Пройдя по темной тихой алее, мимо главного фонтана, Иван вошел в великолепный трехэтажный голубой особняк, построенный рукой великого Растрелли. Дядя его Михаил Илларионович, канцлер, имел некогда огромное влияние при царствующей императрице. В 1741 году он активно участвовал в дворцовом перевороте, склонив на свою сторону лейб-гвардию Преображенского полка, в ходе которого на престол взошла ныне правящая императрица Елизавета Петровна.

В темном холле Иван чуть приостановился, прикрикнул на сонного дворецкого, который, по его мнению, больно долго открывал дверь. Затем Воронцов поднялся по великолепной помпезной лестнице, украшенной зеркалами и статуями на второй этаж. В спальне молодой человек, тяжело упал на широкую кровать, и устало растянулся на спине.

С его сапог на покрывало, расшитое золотыми нитями, стекала грязная жижа улиц. Блуждающие, больные глаза его пробежались по великолепному убранству огромной спальни и остановились на потолке. В комнате горело несколько свечей. Глаза Ивана уставились в плафон потолка, работы Тьеполо. На картине вверху была изображена сцена из Овидиевых превращений. Без всяких покровов прелестная Андромеда, стояла прикованная к скале, а перед ней был изображен Персей, поражающий дракона.