Лесной глуши неведомые тропы

Но нельзя быть таким упрямцем! Волки… они мои братья, понимаешь? Они привели меня к твоей матери, иначе я пропала бы в лесу, без памяти и защиты!

— Они моего коня…

— А ты убил их вожака! Ставил капканы! Энги, нельзя так — если платить кровью за кровь, все может кончиться не так, как ты ожидаешь…

Ложка вдруг громко ударила о столешницу.

— Что-то есть расхотелось, — сердито бросил он, отпихнул ногой стул и направился к выходу.

Хлопнула дверь, и в сенях загрохотало: видимо, споткнулся о миску с зайцем. Несдержанная брань послышалась незамедлительно; судя по звукам, он подхватил злополучную миску и вышел во двор.

Хотелось закрыть лицо руками и заплакать. Чудесный воскресный день безнадежно испорчен. Энги разгневался на меня, да так крепко, что предпочел остаться голодным, а слушать меня все равно не стал. И что теперь делать со знанием, что волкам грозит опасность? И при этом не разругаться с Энги еще больше?

Опечалившись вконец, я собрала со стола остатки неудавшегося обеда, смахнула слезу над почти нетронутым свежим хлебом.

От досады готова была отругать саму себя: надо было сначала дать ему поесть, а уж потом, сытому и разомлевшему, осторожно говорить о волках. А лучше вообще ничего не говорить, а одеться, уйти в лес и предупредить зверей, чтобы убегали как можно дальше от деревни. Теперь только это и остается: если бы даже мне удалось переубедить Энги, то остальные мужчины просто посмеялись бы надо мной.

Громыхнула наружная дверь, и вскоре из сеней показался хмурый Энги с руками, испачканными в заячьей крови.

Не говоря ни слова, он поставил миску с освежеванной тушкой на стол и вернулся во двор.

Тяжко вздыхая и превозмогая отвращение, я хорошенько промыла и разделала зайца. Затем залила свежей водой, чтобы как следует вымочить дичь, тщательно вымыла руки, оделась и вышла вслед за Энги. Он был занят любимым делом, за которым обычно изливал свой гнев: рубил дрова.

— Энги, — я попыталась осторожно подступиться к нему, — иди поешь.

— Не голоден, — сквозь зубы процедил он, даже не взглянув на меня, и с размаху опустил топор на полено.

Тонкая щепка взмыла в воздухе и прицепилась к рукаву моей телогрейки.

— Энги… не злись на меня.

— Иди в избу. Чего под топор лезешь? — грубо ответил он.

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

— Мне надо в деревню. Если не хочешь говорить сейчас, давай продолжим, когда я вернусь.

— Куда это ты собралась? — он вдруг отставил полено, оперся рукой на топорище и подозрительно сощурился.