Лестница Пенроуза (СИ)

Он пытался отбиваться и даже укусить Имса, хлопал ладонями по его плечам и комкал тонкую клетчатую рубашку на его спине.

Имс выудил из кармана у Артура ключ, открыл дверь, внес свою ношу внутрь и поставил к стене. Артур опирался лопатками на стену и дышал открытым ртом, прикрыв глаза.

Имс пинком закрыл дверь с внутренней стороны.

– Имс… я думаю… тебе надо уйти… – пробормотал Артур. – Спасибо… ты и так уже помог…

– А я не думаю, что мне надо уйти, – глухо сказал Имс. – Я думаю совсем наоборот.

Он дернул на Артуре ремень и сразу запустил руки под брюки и белье, жадно оглаживая и тиская ягодицы.

Артур дернулся – и застонал, и вцепился в имсовы плечи.

– Я ждал этого момента с тех пор, как тебя увидел в первый раз, – сказал Имс. – Я уже тогда знал, что это произойдет…

– Ты всегда все знаешь наперед, – скривился Артур, но тут же снова застонал, когда Имс стал мелко кусать его за шею.

Уже на кровати, раздевая Артура, рывками сдирая с него жилетку, рубашку, брюки, трусы, кидая все это по углам, Имс спросил, сам задыхаясь:

– У тебя ведь уже все было с мужчинами, да, Артур? Когда же ты успел? Где?

– Однажды, – прошептал Артур.

– Только однажды, и недолго... Я был в Лондоне в служебной поездке… Я не… не такой.

– Как же он тебя зацепил, Арти, такого правильного?

– Он был… похож на тебя, – выдавил Артур.

– Поэтому ты так смотрел на меня, да? Поэтому? Видел во мне его? Пунктик на британцев теперь, да?

– Нет, – уже прохрипел Артур, потому что Имс вдруг с неожиданной злостью взял его за горло.

– Он был совсем не такой… красивый…

Имс взглянул внимательно ему в лицо, хмыкнул, отпустил и шлепнул по заднице.

– Теперь будешь весь мой, – заявил он.

И Артур даже не смог ничего возразить. Ему было непривычно сладко с Имсом, никогда ни с кем так сладко не было, он щупал его мускулы, пытался ответить на поцелуи, облизывал его полные губы, упиваясь моментом. А потом совершенно бесстыдно извивался и приподнимался на лопатках от удовольствия, когда Имс, наконец, начал в нем двигаться, прижав его к кровати своим тяжелым телом.

И, кажется, не только стонал и кричал, но и умолял, и требовал еще и еще, хотя они оба уже взмокли, как лошади после бешеного забега, но Артуру все было мало – он хотел, чтобы это никогда не кончалось.

В голове у него рассыпались искрами красные и золотые фейерверки, и такие же фейерверки взрывались в каждой клетке его истерзанного, утомленного Имсом тела.