Лестница Пенроуза (СИ)

И не было никаких мутных снов, никаких загадочных и тоскливых чужих воспоминаний, и никто не пришел топтаться на груди: Мерлин после принудительной эмиграции в коридор вспомнил свое кошачье место и хмуро улегся у Имса в ногах, предварительно порывшись в одеяле. Так и спали втроем. Имс проснулся первым, Артур даже не пошевелился – лежал по диагонали на кровати, выставив из-под одеяло одну пятку и, с противоположной стороны, совсем черный на фоне белоснежной наволочки вихор. Черной же кляксой свернулся у изножья Мерлин, видимо, тоже устал от утренних шатаний.

Имс принес себе бутылку пива, не потрудившись перелить в стакан, уселся перед телевизором и включил футбольный канал. Очень кстати подвернулась трансляция матча Арсенал – Интер, и Имс тут же принялся болеть за своих. Двадцать два мужика на зеленом поле и тысячи болельщиков вокруг них – отличный способ выветрить из головы всякий бред.

Арсенал вел в счете два-ноль, когда в комнате появился Артур – зевая, в тонких кашемировых домашних штанах на веревочке, с ярко-розовым пятном на щеке.

Имс умилился, и умилился еще сильнее, когда Артур вызвался приготовить ужин. Противоречить не стал, сидел на диване с пивом, приглушил тарахтенье комментатора и прислушивался к звукам, которые производил Артур на кухне. Звуки были поразительно уютные, и Имс почувствовал себя счастливым главой семейства, практически патриархом. Плевать, что вместо жены на кухне возился полуголый смуглый любовник-провокатор, а чадом числился строптивый кот корявой наружности.

Тут матч закончился, Артур крикнул, что ужин подан, Мерлин рысью поскакал на зов, будто звали его одного. Имс двинулся следом, прихватив как раз бутылку Кристалла.

– Мы что-то отмечаем? – спросил Артур.

– Конечно, отмечаем, – сказал Имс. – Что, у русских не принято отмечать начало совместной жизни?

Артур очень мило засмущался, пробормотал что-то невнятное о том, что «вроде уже отметили» и принес из буфета в гостиной два хрустальных бокала под шампанское.

Пузырьки брюта кололи нос, щипали язык, кот совсем по-домашнему валялся посередине ковра, а новоявленный спутник жизни радовал имсов взгляд прекрасно развитыми мышцами живота и грудной клетки. И плечами. И золотистой кожей. И растрепавшимися отросшими волосами, спутанными со сна. И блеском глаз из-под длинных ресниц.