Лестница Пенроуза (СИ)

– Нам главное создать подобие обстановки, – сказал Артур. – Вспомни, во сне даже самые странные вещи кажутся естественными... Ты никогда не задумываешься, откуда что появляется... вещи, пейзажи, существа...

– Да, ты прав, Арти. Хотя вот это все, – Имс мотнул головой, – что-то не кажется мне смутным.

Они завернули за угол, и их взглядам открылось трамвайное кольцо. Трамваи выглядели как из 50-х, то и дело раздавалось мелодичное треньканье. Tranv'ia Urbano de Compras – скорее развлечение для туристов, чем насущная необходимость, вспомнил Артур.

Хотя где-то в городе была еще одна трамвайная линия, кажется, называлась Metrotranv'ia de Mendoza.

Он встряхнул головой и прибавил шагу – Имс двигался быстро, хотя с виду и лениво.

– Он очень старый, – вдруг сказал Артур. – Ему, наверное, сто с лишним лет.

– Мне плевать, – отозвался Имс.

Некоторое время они шли молча.

– А ты знаешь, что Перон устроил здесь просто фашистский эдем? Сюда стройными рядами съезжались нацисты и их встречали с распростертыми объятьями.

В аргентинских посольствах нейтральных стран наготове лежали уже заполненные аргентинские паспорта, в которые нужно было просто вклеить фотографию. И никто здесь не спрашивал, почему коренные аргентинцы ни слова не знают по-испански. Всего в Аргентине тридцать три миллиона населения. В этой стране раствориться ничего не стоит... Здесь есть даже город такой… его называют «аргентинский Тироль». Традиционные гномы на витринах, пивные с дубовыми панелями и стульями с высокой спинкой… Правда, чужаков туда не пускают.

– А ты в теме, Имс. Хорошо подготовился?

Имс как-то хищно усмехнулся и кивнул.

– Очень хорошо. Твой обожаемый Кобб был бы доволен.

– Ревнуешь, – удовлетворенно заметил Артур.

– Зубы нам обоим заговариваю, – пояснил Имс. – Трясет меня всего, как подумаю, что снова эту гниду увижу.

Они продолжали лавировать по улицам, углубляясь в западную часть города, среди туристической толпы, то и дело рискуя попасть под несущиеся на красный свет автомобили. Как и везде в Аргентине, в Мендосе перекрестки представляли собой настоящие ловушки для пешеходов, и машины мчались хаотично, быстро, без всяких сигналов.

Артур больше не говорил ни слова – и чем ближе они подходили к дому Нэша, тем сильнее жгло у него в груди. И ему так странно это казалось, ведь он был уверен, что совсем ничего не чувствует – просто жгло и припекало, словно угли лежали у него под сердцем.

У смутно знакомого квартала Имс замедлил шаг и теперь мягко шагал вплотную к домам.