Лестница Пенроуза (СИ)

В комнату плыло душистое утро, балкон был открыт и увит сверху донизу виноградом, в лапчатых листьях которого уже виднелись тугие зеленые грозди – и Артуру сразу пришли на ум серьги Амалии. На круглом столе стояла батарея бутылок вина, на декоративно оштукатуренных кремовых стенах висели несколько синих картин религиозного содержания.

Имс спал рядом, на большой низкой постели, раскидав ногами смятые простыни.

Артур встал и выглянул в окно, с наслаждением втягивая свежий утренний воздух.

Улица перед ним была не узкая и не широкая, мощеная, по ней лениво проезжали разноцветные троллейбусы, в основном старые немецкие, годов 70-х, а в одном Артур с изумлением признал советский ЗиУ-9, на подобии которого ездил в школу.

Микроавтобусы были более современными и яркими, и на боках нескольких по-английски и по-испански значилось «Добро пожаловать в Мендосу».

Значит, Мендоса. А горы, которые виднеются туманными громадами над городом, – это Анды.

И, кажется, километрах в ста к западу от города находится самая высокая гора Южной Америки – пик Аконкагуа.

Артур понятия не имел, откуда в его голове все эти сведения, но они были четкими и ясными.

Объяснялась и батарея бутылок вина – Мендоса была самым винодельческим районом Аргентины, и Имс не мог упустить шанса попробовать местные вина даже на задании.

На каком, к черту, задании?

Но, увидев на столе знакомую уже желтую папку, он все вспомнил. Кобб, foo fighters , Тесла, старик из СС…

Все же безумно трудно было совместить в одну мозгу две личности и две жизни.

Да и жизнь в роли извлекателя он помнил отрывками.

Словно бы у него было три памяти, и каждую из них постигла избирательная амнезия. Отвратительное ощущение, которое, однако, понемногу рассеивалось. Самое невыносимое, вспомнил Артур чьи-то слова, – это то, что в жизни нет ничего невыносимого.

Более того, его внезапно накрыло радостное возбуждение – он вспомнил. У них получилось!

– Имс…– позвал он, не в силах один справиться с этим острым ощущением. – Имс, да проснись же ты!

Имс заворочался и что-то невнятно произнес в подушку.

– Мы смогли, слышишь? Мы в Аргентине!

Имс, наконец, повернулся на спину, взглянул на Артура, потом в потолок и несколько секунд его внимательно изучал.

– Ну да, пупсик.