Лестница Пенроуза (СИ)

Глаза у того от такой ласки натягивались на затылок, но он молчал и даже громко тарахтел. Однако Артур пришел в ужас, когда заметил это.

– Имс! С ними надо нежнее!!! У тебя были кошки?

– Никогда. Нежнее? Ты хочешь нежнее?

– Ну конечно! Ну, то есть... Хотя... ему, похоже, нравится. Странный он. А как ты назвал его?

– Мерлин? Кх-м. А, ну да, английский фольклор.

– Да, у нас есть легенда такая – о короле Артуре.

– Имс, я знаю. Читал. Мы живем не в первобытном обществе.

– Я всегда вспоминаю эту легенду, когда думаю о тебе.

Артур почувствовал непреодолимое желание запереться в ванной. То ли чтобы разрыдаться, то ли чтобы, наконец, прикоснуться к некоторым частям своего тела, то ли чтобы побить стену кулаками.

Игру начали за него, и пока он, похоже, проигрывал с оглушительной разницей в счете. Он забыл, что может быть ослепительным, надменным, насмешливым, невыносимым, неприступным, соблазнительным. Он все это забыл, он даже забыл слова. Хотя... некоторые мячи он еще мог отбивать.

– Где ты меня положишь, Имс?

Бинго. Имс взглянул чуть ошарашенно.

– Где ты определишь мне постель?

– А. У меня есть вторая спальня. Нет проблем.

– Ты уверен, что хочешь меня оставить здесь?

– Да, Артур. Я хочу тебя оставить. Себе.

– Ах да, прости. У себя.

Как-то все-таки странно Имс то терял, то обретал идеальное знание русского языка. Счет опять оказывался не в пользу Артура.

– Я могу воспользоваться твоим душем? – спросил Артур, расстегивая две верхние пуговицы на рубашке.

Имс уставился на его шею и кивнул.

Когда Артур запирался в ванной, он все еще чувствовал этот взгляд, как кончик ножа, осторожно водивший по горлу. Он не смог сдержать себя: включив душ на всю мощность, едва раздевшись, оперся спиной о кафельную стену и, сделав три-четыре движения, выгнулся в горячей судороге. Кажется, даже вскрикнул – и не смог оценить, насколько громко. Но сегодня ему было уже на все плевать.

Вечер закончился почти прилично.

Правда, лицезреть Имса в синей шелковой пижаме от Армани стало еще одним испытанием на стойкость, но Артур посчитал, что, по крайней мере, один ход остался за ним, когда продефилировал из ванны в спальню, облаченный в одно замотанное на поясе белое махровое полотенце.

Белый всегда выгодно сочетался с его кожей – в ней был некий карамельный оттенок, намек на шоколад и индейские корни, которых у Артура вроде бы и не находилось.