Лестница Пенроуза (СИ)

Артур сунул руку за спину и вытащил из-за пояса пистолет, Имс, отшатнувшись, не разглядел, какой.

– Вверх! – повторил Артур убежденно и ткнул пистолетом в потолок. – И пошевеливай своей красивой задницей!

И рванул по лестнице, ничуть не сомневаясь, что Имс последует за ним.

Бежать и изумляться одновременно было сложно, навстречу постоянно попадался какой-то хлам, старые ведра, доски, металлические прутья. Они все продолжали свой бег с препятствиями, когда внезапно Имс оступился, споткнувшись об очередное ведро, полетел вперед носом, и тут на лицо ему спланировала какая-то черная тряпка.

Мерлин опять сидел у него на груди и смотрел пристально.

Имс еще несколько минут дышал прерывисто, внутренне все еще удирая от погони, но сердце постепенно сбавляло обороты, опускаясь из горла обратно на свое место.

Часы показывали восемь с минутами. Имс мотнул головой, сел, прибрал кота в руки. Тот не вырывался, свернулся клубком и замер.

Имс откинулся на подушку, размышляя. Чувствовал он себя на удивление хорошо, выспавшимся, но мрачным.

Да, Артур был хорош, очень хорош, это Имс был готов признать прямо сейчас и даже публично, если потребуется.

Но и до этого у него были отличные ассистенты, просто потому, что другие у Имса не задерживались – он любил, чтобы все, что касалось его работы, было самым лучшим. Эта планка, однажды поднявшись на определенную высоту, больше никогда уже не падала, только поднималась выше и выше.

И да, Артур был исключительно хорош собой, как раз в имсовом вкусе, с эффектной внешностью, умный и с элегантным чувством юмора, все в нем было так, как надо, чтобы Имс заинтересовался, чтобы в нем взыграл охотничий азарт.

Но не зависимость же, блядь, не зависимость, да еще практически на пустом месте! Тогда как последнее время он думал об этом мальчишке постоянно, вот уже и в снах не мог остановиться! Это раздражало.

Он злился на себя самого за то, что его вдруг так неожиданно сильно накрыло, за то, что упустил момент, когда надо было себя одернуть, притормозить. Все-таки это абсолютно чужая страна, где под легким глянцевым слоем европейского макияжа часто и неожиданно проглядывает совсем другое лицо, скуластое, необычное, неулыбчивое.