Внезапно Энтони прижался губами к уху Александра:
– Папа, не оглядывайся, а то испугаешься! Мамуля стоит прямо за нами!
– А мамуля сегодня выглядит устрашающе?"
"– Да, она плачет. Не оглядывайся, говорю же тебе!
– Гм… – буркнул Александр. – Как ты думаешь, в чем дело?
– Не знаю. Может, завидует, что мы играем?
– Нет, – возразил Александр. – Она не завистлива.
Он шепнул на ухо Энтони, и тот кивнул и медленно сполз с его коленей. И оба повернулись лицом к Татьяне. Она стояла неподвижно, ее лицо было еще влажным.
– Раз-два-три… бегом! – сказал Александр.
Они побежали, и она побежала от них; они догнали ее в доме и опрокинули на ковер, и она смеялась, и она плакала.
Александр сидел в конце длинного причала, в стеганой зимней пестрой куртке, курил, ловил рыбу. Он уже несколько недель не брился, у него отросла лохматая борода. Татьяна знала, что, если она привлечет к ней внимание, сочтет слишком длинной, он может ее состричь. Поэтому она просто наблюдала за ним издали, когда он сидел на маленьком стуле, с удочкой и сигаретой, тихо напевая.
Он всегда напевал, когда пытался поймать доисторического осетра.
Татьяна не смогла сдержаться. Вытерев лицо, она прошла по причалу к нему, прижалась щекой к его голове, поцеловала в висок, в обросшую щеку.
– Это в честь чего? – спросил он.
– Просто так, – прошептала она. – Мне нравится твоя пиратская борода.
– Ну, твой капитан Морган скоро освободится. Я надеюсь наловить нам рыбы.
– Не заставляй меня плакать, Шура.
– Ладно, Таня. И ты тоже. Твоими поцелуями.
Что вообще с тобой и сыном в последнее время?
Она повернула его голову к себе:
– Пойдем в дом, милый. Пойдем в дом. Ванна для тебя уже готова.
Ее губы скользнули по его волосам.
– А она и вправду сильно отросла, да? – рассеянно произнес Александр.
Но, вернувшись в дом, не стал сбривать бороду.
Позже, ночью, в полной тьме, после горячей совместной ванны, после любви, Александр спросил:
– Детка, чего ты так сильно боишься?
Она не могла объяснить.
– Мы застряли здесь, – продолжил он.
– Энт меняется…
– Тебе не нужно было рассказывать мне о снах, – невыразительно заговорила Татьяна. – Я теперь только об этом и думаю… Я просыпаюсь и вижу, как тебя тащит куда-то Каролич… – Татьяна была рада, что в темноте он не видит ее лица. – А что, если вся эта скромная жизнь, мы сами – всего лишь некая иллюзия? И скоро она закончится…
– Да, – только и ответил Александр.
Они спали беспокойно, а потом все продолжилось в таком же благословенном молчании.
