– Тогда почему вы себя называете гражданским человеком, мистер Баррингтон, если ваше дело определенно утверждает, что вы были майором Красной армии, сбежавшим из военной тюрьмы и убившим несколько советских солдат после длительной схватки? Вы осознаете, что Советы желают вашей экстрадиции?
– Возражение! – выкрикнул Ливайн. – Это заседание не интересуют требования Советской России. Это комитет Соединенных Штатов!
– Советское правительство утверждает, что этот человек подпадает под их юрисдикцию и что это вопрос военного ведомства.
И снова – мистер Баррингтон, вы осознаете или нет, что Советы требуют вашей экстрадиции?
Александр долго молчал.
– Я осознаю, – сказал он наконец, – что Красная армия лишила меня звания и наград в сорок пятом году, когда меня приговорили к двадцати пяти годам заключения за то, что я сдался немцам.
Рихтер присвистнул.
– Двадцать пять лет! – беззвучно произнес он.
– Нет, – возразил Берк, – в деле предполагается, что вас осудили за дезертирство.
– Я понимаю.
Но звания и прочего лишают за дезертирство или сдачу.
– Ладно, но, возможно, звание и не отбирали, – мягко продолжил Берк, – потому что здесь нет такого обвинения.
Александр снова помолчал.
– Простите, но тогда почему я оказался в советской тюрьме, если там нет такого обвинения?
Берк напрягся.
– Я хочу сказать, – продолжил Александр, – что я не мог быть дезертиром в сорок пятом и майором в сорок шестом. – Он глубоко вздохнул, не желая, чтобы его имя оставалось запятнано дезертирством.
– И для протокола. Я не был тогда ни тем ни другим.
– В вашем деле сказано, что вы – майор Красной армии. Вы утверждаете, что в деле ошибка, мистер Баррингтон? – спросил Берк. – Что оно неполное? Может быть, даже недостоверное?
– Я уже объяснял, что был майором всего три недели в сорок третьем году. И мое заявление трибуналу в Берлине относительно моих лет в Красной армии было ясным и недвусмысленным. Возможно, нам нужно как следует проверить это дело.
– Я перейду к докладам командования, – присоединился к допросу Рихтер, открывая свои записи, и два часа задавал вопросы о времени службы Александра в Красной армии.
Он был целенаправлен и неутомим. Его интересовали военный опыт Александра, оружие, которое использовали Советы во время их военной кампании вокруг Ленинграда, а также в Латвии, Эстонии, Белоруссии и Польше. Он спрашивал об арестах Александра, допросах и времени в штрафном батальоне, без снабжения или обученных солдат.
