Они же почти идеальны, – сказал Элкинс.
– Они просто идеальны! Какого черта ты говоришь «почти»?"
"Татьяна, жена моя!
Я получил посылку от тебя и Джейни, медицинский совет от Гордона Паши (скажи ему, что ты мне прислала галлон нитрата серебра), несколько острых копий от Гарри (я чуть не заплакал!). Я в полном порядке, готов ко всему. И получил твое письмо, которое ты наверняка писала очень поздно ночью. В нем была масса всего такого, что жена после двадцати семи лет не должна была бы писать своему далекому мужу, хотя этот муж и был рад и благодарен читать и перечитывать все это.
Том Рихтер увидел тщательно упакованные шоколадные печенья и сказал: «Ух ты, приятель! Ты, должно быть, до сих пор неплохо делаешь кое-что».
Я долго смотрел на него и ответил: «Приятно видеть, что в армии за двадцать лет ничего не изменилось».
Представь, что он мог бы сказать, если бы заглянул в пылкие слова твоего письма.
Нет, я не ел никаких ядовитых ягод, или ядовитых грибов, или что-нибудь еще ядовитое.
Армия Соединенных Штатов кормит своих людей. Ты видела вообще, из чего состоит стандартный рацион? Бобы, бифштекс, крекеры, фрукты, арахисовое масло, кофе, какао, гора сахара (!). Советская девушка заплакала бы. Мы завтра рано утром отправляемся на небольшую разведку. Я позвоню, когда мы вернемся. Я сегодня пытался до тебя дозвониться, но телефонная линия перегружена.
Просто поверить невозможно! Нечего и удивляться, что Энт звонил только раз в год. Но мне бы очень хотелось услышать твой голос: понимаешь, одно твое слово перед битвой, ну, что-то вроде того…
Кстати, шоколадное печенье имело ОГРОМНЫЙ успех у уставших от войны солдат.
Передай привет детям. И перестань учить Джейни нырять задом наперед.
Помнишь, что ты должна сейчас делать? Целую твою ладошку и прижимаю ее к сердцу.
АлександрP. S. Я схожу с лодки в Кокосовой Роще.
Шесть часов, но тебя нет на причале. Я заканчиваю работу и направляюсь домой, думая, что ты занята приготовлением ужина, а потом вижу, как вы с Энтом почти бежите по набережной. Он прыгает на меня, а ты застенчиво останавливаешься, а я говорю тебе – ну-ка, головастик, покажи мне, что ты умеешь, и ты смеешься, и подбегаешь, и бросаешься в мои объятия. Вот такое приятное воспоминание.
Я люблю тебя, детка.
