Где он был, ее прежний Александр? Исчез ли он по-настоящему? Александр из Летнего сада, Александр их первых дней в Лазареве, белозубый, спокойный, смеющийся, расслабленный, ошеломительный Александр, неужели он остался далеко позади?
Что ж, Татьяна предполагала, что так и должно быть.
Ведь и Александр верил, что его прежней Татьяны тоже больше нет. Той юной Татьяны, плававшей в Луге, в Неве, в Каме.
Наверное, внешне им по-прежнему было по двадцать с небольшим, но их сердца состарились.
Благотворительный госпитальНа следующий день в 12:30 Татьяна не появилась на пристани.
Александр обычно замечал ее уже издали, стоящую на причале, еще до того, как останавливал катер. Но сегодня он причалил, подождал, пока женщины и старики сойдут на берег (Энтони стоял у трапа и салютовал им). Он ждал и ждал.
– А где мамуля?
– Хороший вопрос, сынок.
Александр уступил жене; она утром просила его простить Энтони, и он взял мальчика с собой, велев не отходить от него. И вот Энтони был здесь, а его матери не было. Может, она слишком расстроилась из-за вчерашнего мучительного разговора?
– Может, она задремала и забыла вовремя проснуться? – предположил Энтони.
– А разве мама обычно спит днем?
– Не, никогда.
Он подождал еще немного и решил отвести сына домой. Сам он должен был вернуться к двум, к следующей экскурсии. Энтони, в радости своей жизни безразличный к внешним событиям, останавливался, чтобы потрогать каждую травинку, выросшую там, где ей не следовало расти. Александру пришлось посадить сына к себе на плечи, чтобы добраться до дому немного быстрее.
Но и дома Татьяны не было.
– И где же мамуля?
– Не знаю, Энт. Я надеялся, ты знаешь.
– И что мы будем делать?
– Будем ждать, полагаю. – Александр курил одну сигарету за другой.
Энтони встал перед ним:
– Я пить хочу.
– Ладно, я тебе дам попить."
"– Это не та чашка, которую мама всегда берет. И сок не тот, который мама мне дает. И наливает она не так. – Потом Энтони заявил: – Я хочу пить и есть. Мамуля всегда меня кормит.
– И меня тоже, – кивнул Александр, но сделал сыну сэндвич с сыром и арахисовым маслом.
Он был уверен, что Татьяна должна вернуться с минуты на минуту, из прачечной или из бакалейной лавки.
В половине второго он уже исчерпал все предположения.
Он сказал:
– Пойдем, Энт. Оглядимся еще разок, и, если не найдем ее, наверное, тебе придется пойти со мной.
Вместо того чтобы повернуть налево, к Мемориальному парку, они решили пойти прямиком по Бэйшор, мимо строительной площадки госпиталя.
