Летос

Указывающая открыла дверь, впустила его в маленькую комнатку, кутаясь в тонкую шаль. На столе мирно и ровно горел огарок свечи.

— Нам надо поговорить.

Девушка указала ему на единственный стул. Сама села на кровать, поджав под себя босые ноги.

— Во-первых, я так и не сказал тебе спасибо за то, что ты выручила меня в Нимаде.

— Это не стоит благодарности. У нас не бросают людей в беде.

— Во-вторых… ты, наверное, сочтешь меня ненормальным после того, что я тебе расскажу. Но… В общем, вчера мы встретились с тобой не просто так.

Я и Лавиани искали тебя.

— Зачем? — тихо спросила та.

— Только не смейся. Но я столкнулся с шауттом. — Пружина увидел, как ее красивые брови поползли вверх. — Он поставил меня перед выбором. Или умереть, или выполнить его приказ.

— Значит, и к тебе эта тварь приходила.

Он удивился ее словам, но прежде, чем успел что-то сказать, указывающая спросила:

— Что хочет демон от тебя?

— Чтобы и я и Лавиани пошли с тобой.

— Если только в Нимаде нет других указывающих по имени Шерон.

— А ты знаешь, куда я направляюсь, Тэо?

Он видел, как на мгновение прищурилась сероглазая девушка, как сжались ее губы.

— Демон оставил мне это. Не знаю зачем. Сказал отдать тебе. — Акробат вытащил из кармана костяной медальон на кожаном шнурке, протянул Шерон.

Это была небольшая фигурка дельфина. Димитр привез ее много лет назад из Варена. Амулет, хранящий от зла. Когда он погиб в море, указывающая повесила вещицу на кровать Найли.

— Послушай, — сказал Тэо мягко.

 — Я не понимаю, что происходит. Демон вселился в моего мертвого друга. Шаутт выглядел именно так, как говорили легенды. Лавиани тоже видела его, и у нее тоже нет выбора. Мы хотим пойти с тобой. Для меня это важно.

Она справилась с собой, хотя в голове все еще царил полный сумбур.

— Важно? — ровным голосом произнесла Шерон, убирая дельфина в сумку.

— Мне проще показать, — ответил он и быстро снял свитер.

— Эй, слушай… — попыталась остановить его вскочившая девушка и задохнулась от ужаса и отвращения, когда он стянул рубаху и повернулся к ней спиной.

 — Шестеро храни нас!

От черного, впитавшегося в кожу маслянистого рисунка, покрывающего всю левую лопатку, веяло недружелюбной силой. Он уже заполз на плечо, но здесь был пока еще бледным и не слишком заметным. Кожа в некоторых местах стала прозрачной, и под ней, словно через стекло, были видны сосуды, мышцы и сухожилия.

— Это знак той стороны?!

Она впервые видела такое.