Летос

— Выходит, рядом со мной настоящий меченый?

— Прости? — не понял он.

— Так у нас называют пустых.

— Ты можешь избавить меня от него?

На ее ошеломленном лице отразился ужас:

— Но я не одна из Шестерых. И не великая волшебница. Метка водоворота и пустые — всего лишь легенда.

— Ну тогда обе легенды сейчас перед тобой.

— Это проявление магии асторэ. Темной силы, которую принес в мир Наездник. Могу я посмотреть поближе?

— Больно? — Она осторожно коснулась израненной кожи подушечками теплых пальцев.

— Немного, — неохотно признал тот.

 — Лавиани остановила это на время, но сказала, что указывающие справятся лучше. Именно поэтому я приехал в ваше герцогство.

Ее левая рука загорелась светом, Шерон ощупывала каждый дюйм рисунка.

— Кто она такая, раз смогла справиться с подобным?

— Я не знаю. Откровенность не входит в ее добродетели.

Девушка хмыкнула, закрыла глаза, глядя на все это иным зрением, потянулась… и ее буквально отбросило в сторону. Она очутилась на полу, тряся головой, а Тэо оказался рядом, с тревогой заглядывая в глаза.

Стараясь не показывать, как дрожат пальцы, она вытащила из сумки плоскую кедровую коробочку, сняла крышку и вытащила одну из четырех тонких, но длинных игл.

— Ты знаешь, что в тебе есть магия?

— Во мне есть боль и ночные кошмары. Что ты намерена делать с этим орудием пыток? — В его голосе проскользнула настороженность.

— Я не смогу тебя избавить от того, что на спине, Тэо. Но уберу боль. Ты знаешь, откуда появилась метка?

— Долгая история. Ай! Скованный тебя забери! — Он дернулся, и в ушах странно зазвенело, когда Шерон ловко воткнула первую иглу прямо в центр водоворота.

Указывающая посмотрела на него неодобрительно, но ничего не сказала, и следующая игла вошла под кожу чуть ниже, теперь уже безболезненно.

— Это должно помочь.

— Зачем ты шаутту? Почему идешь на Талорис?

— Он украл у меня кое-что. Ребенка. Девочку.

Пружина помолчал, осознавая услышанное.

— Сколько лет твоей дочери?

— У указывающих не может быть детей. Она не моя в полном смысле этого слова.

Найденыш. Мой муж привез ее с северных ферм. Единственная, кто выжил после зимней лихорадки. Эта болезнь в тот год убила многих.

Паром плыл, опережая рассвет.

Шлепал большими колесами по воде, обходил мели и острые, на мгновение показывающиеся из волн камни. Хрюли, недовольные тем, что их разбудили раньше времени и выгнали на холод из теплого хлева, сердито сопели и неохотно перебирали лапами в беговом круге, благодаря которому вращались водяные колеса.