Летос

Пружине показалось, что у него раздроблены все кости. Брусчатка дрогнула под его щекой. Раз. Другой. Третий. Она мерно отзывалась на удары сердца, и Тэо слезящимися глазами посмотрел на опрокинутый мир.

Стальная черепаха, огромное неспешное создание людей, надвигалась на него десятками прямоугольных щитов, отражавших яркое солнце. Опустились копья, в смотровых щелях закрытых шлемов сверкнули глаза. Отчего-то он видел только глаза, и в каждой паре, глядящей на него, плескался страх.

— Вот кого они в тебе видят, парень, — с сочувствием сказал шаутт, расположившийся над ним, на козырьке второго этажа ближайшей виллы, свесив ноги вниз и беспечно ими болтая. — Пустой. Чудовище. Ты ничем не лучше меня. Впрочем, таких, как ты, всегда не любили.

Черепаха приближалась. Тысячами ног, сотнями голов, распространяя по улице волны ненависти и ужаса.

— Я бы на твоем месте попытался что-нибудь сделать, — усмехнулся «Хенрин», и его зеркальные глаза были тусклыми.

Акробат лишь всхлипнул, оглушенный болью, которой до этого никогда не чувствовал.

— Я помогу, — вызвался демон и одним движением оказался рядом. — Это делается… вот так.

Тэо взвыл громко и нечеловечески, когда все пять пальцев руки шаутта, разрывая кожу и мышцы, вошли ему под лопатку, отдирая ее вверх. Боль превзошла все мыслимые ожидания. Она затопила сознание, свела его с ума, но не могла прорваться и копилась, копилась, копилась.

И наконец та не выдержала.

Кровь в левой руке закипела, сосуды вздулись, натягивая кожу, а затем та лопнула, брызнув алым во все стороны, обнажая черные мышцы и серебряные нервы. Молния пронзила локоть, ударила в запястье, разрушила пястные кости, сплавив их между собой. Пальцы свело судорогой. Их выломало из суставов, разрывая связки, скрутило узлом, и боль сменилась облегчением.

Что-то невидимое, освежающее, точно лесной родник, прошло через его левую руку и ударило в стальную черепаху. Акробат вновь упал лицом на камни, ощутил, как густая, горячая кровь касается его щеки.

— Видишь, как это просто, убивать. — Шаутт поцеловал его в лоб, и запах разложения из его рта был так невыносим, что Тэо вывернуло наизнанку.

Он бы захлебнулся, если бы демон не рванул его за волосы, приподнимая голову.