Летос

Она лишь успела понять, что это все проклятое зеркало. Выругавшись, Лавиани зажмурилась и замахала копьем перед собой, надеясь зацепить хотя бы еще нескольких.

— Успокойся, пожалуйста, — раздался знакомый голос указывающей. — Все уже кончилось.

Сойка, опешив, подняла веки, но перед ней все еще плавали белые пятна, не позволяющие что-нибудь разглядеть.

— Скованный тебя задери, девочка. — Она сползла по стенке. — Ты явно не спешила.

— Мне потребовалось полтора дня, чтобы тебя отыскать. Но, конечно, пожалуйста.

Лавиани усмехнулась, сплюнула горькую слюну:

— Эти твари исчезли?

— Твари? Здесь никого, кроме тебя, не было. А ты размахивала этой штукой точно безумная.

— Вот как? Ну-ну. — Сойка уже начала различать детали и теперь увидела, что сидит в коридоре, заваленном битой каменной крошкой.

Через окна проникал тусклый утренний свет. Все так же рокотало море.

Указывающая сунула ей в руки полупустую флягу, и на минуту Лавиани забыла обо всем, жадно глотая влагу.

Ей пришлось приложить усилие, чтобы не выпить все. С некоторым сожалением она отдала флягу Шерон, покосившись на зеркало, точнее, раму с дымящейся сердцевиной:

— Шаутт поймал меня в ловушку. Теперь небось он в бешенстве.

Лавиани хмыкнула, потерла подбородок, глядя на указывающую снизу вверх. Она не верила в это. Точнее, верила, что девчонка именно так и считает, но не обязательно это является правдой.

— Тем лучше, — только и произнесла сойка. — А где циркач? Вроде я оставляла вас вместе.

— Он следующий, кого я собираюсь найти.

— Ясно, — сухо произнесла женщина, поднимаясь на ноги и думая о том, что если он попал в такую же передрягу, как и она, то, вполне возможно, парня уже нет в живых. — Ты видела шаутта. Значит, по крайней мере знаешь, зачем он звал тебя.

— Расскажу по дороге. Но сперва давай найдем Тэо. Без него я уходить не собираюсь.

Канат, сияющий золотом, казался бесконечным. Сколько бы ни шел по нему Пружина, тот и не думал кончаться. Слабо натянутый и ненадежный путь заставлял прилагать множество усилий, чтобы удержаться на нем.

Стопу опорной ноги приходилось ставить осторожно, каждый раз располагая пятку так, чтобы она ложилась на путь срединной частью.