Летос

Два самых неприятных и неизменных попутчика скорой осени и штормов, ежегодно обрушивающихся на герцогство Летос. Онижаждали сокрушить скалы, пожрать землю и подмять под себя, залив соленой водой, чтобы даже скудная память об этих краях навеки была стерта.

Шерон ненавидела ночь, как только может ненавидеть тот, кто знает все ее страшные тайны. Она не любила покидать уютный дом с наступлением темноты и шла наперекор себе исключительно ради долга, который был гораздо выше ее желаний.

Ее работа — вопрос выживания земляков.

Вопрос жизни и смерти всего Летоса, который так боятся, ненавидят и предпочитают не вспоминать жители других герцогств. И поэтому сейчас она, в который раз, собирается спасти город.

Окна домов, мимо которых они проходили, были закрыты тяжелыми ставнями, мощные двери казались такими же несокрушимыми, как горы. Тусклые, смазанные пятна света на стене каждого здания, раскачивающиеся из-за ветра фонари — единственное, что хоть как-то разбавляло масляный мрак. Впрочем, их жалкие потуги тяжело было оценить: огоньки бледно мерцали за толстыми стеклами, по которым лилась дождевая вода, и их сил хватало лишь на то, чтобы служить призрачными маячками на темных сырых улицах.

Дождь стегал по плащу Шерон, ветер пытался сорвать плотный капюшон. Она замочила подол длинной черной юбки, угодив в невидимую в ночи лужу, вода мгновенно полезла по ткани вверх, и теперь та неприятно холодила лодыжки, прилипая к ним и стесняя движения. И в который раз указывающая подумала, насколько повезло человеку, которого встретила.

Она не представляла, как он выжил и смог доплыть сюда от самых Акульих Зубов.

Спутники прошли улицу, на которой в половине домов никто не жил уже несколько десятилетий. Горожане постепенно покидали Нимад, перебираясь на юг, в Арант, столицу Летоса, и кварталы пустели.

На перекрестке, возле старой колонны на вросшем в землю постаменте — одном из многих строений, оставшихся со времен, когда Летос был великой страной, — девушка поскользнулась.

Если бы не крепкая рука Мика, вовремя поддержавшая указывающую, та обязательно бы упала в размокшую жижу, которую язык не повернется назвать городской дорогой. Разжиревшие от постоянного дождя потоки воды бурлили под ногами, заливали ботинки, студили пальцы, а затем устремлялись в сторону моря, чтобы слиться с ним в единое целое.

Было очень холодно, руки начинали коченеть, но Шерон старалась не отставать от шедшего первым Воцлава.