Летос

— Почему не пошли к Йозефу или Кларе? Сегодня их время! — Она хмурилась и выглядела очень сердитой.

Найли наверху плакала без остановки.

Защити ее Шестеро! Как же все это не вовремя!

— Йозефа вызвали в деревню час назад. В Лиду. Там скорняк умер. А Клара занята на другом конце города. В тюрьме один сошел с ума и грозится себя убить.

— У бургомистра почечные колики. Ее вызвали тоже.

— Идите к Никласу или Матэушу! У меня маленький ребенок, я не могу!

— Шерон, ты ближе всех к маяку. Мы будем добираться до них очень долго… — Мик сделал неловкий жест рукой, запнулся и замолчал.

Он был выше ее на две головы, но всегда в присутствии Шерон смущался. Лодочнику было проще в одиночку уйти в штормовое море, чем беседовать с ней. И дело вовсе не в ее даре, а в том, что она ему нравилась, но мужчине так и не хватило духу в этом ей признаться.

— Ты… посмотришь? — В его голосе проскользнули жалобные, умоляющие нотки. — Пойдешь с нами?

Она мрачно глянула на встревоженные бледные лица. Маленькая тростниковая кошка перед тремя просоленными морем псами.

— Скованный! Почему сегодня?! Ждите! — куда более резко, чем требовалось, приказала она им.

— Милая, все в порядке? — встревоженно спросила из-за двери Ауша.

Шерон пришлось остановиться, чтобы сказать:

— У Уве беда, няня. Я должна посмотреть, пока не придет кто-нибудь еще. Не волнуйся. Вернусь через час. Я кого-нибудь оставлю с Найли.

— Хорошо. Будь осторожна.

Быстро взбежав по лестнице в детскую, она склонилась над кроваткой:

— Все хорошо, Найли.

Ребенок, увидев ее лицо, тут же затих. Шерон принялась тихо напевать колыбельную и не уходила, пока девочка не заснула.

Шерон оделась как можно теплее, схватила с полки сумку из телячьей кожи — та всегда лежала собранной именно для таких случаев. Спустилась на первый этаж, где ее нетерпеливо дожидались мужчины. Подошла к вешалке, сняла с крючка плащ алого цвета, едва успевший высохнуть.

— Джун. Останься здесь. Горячая вода у очага. Еда на столе. Не шуми. Пожалуйста, не выпускай Аушу.

Рыбак нахмурился, явно не представляя, как следует обращаться с детьми, но кивнул.

— Дождись моего прихода.

Девушка набросила на голову капюшон:

— Запри дверь и никому, кроме меня, не открывай. Я на тебя рассчитываю. Видят Шестеро, я надеюсь вернуться как можно быстрее. Идемте!

В древнем, забытом всеми богами городе, который доживал свою тяжелую старость в глубоком забытьи, властвовали ветер и дождь.