В тот момент Татьяна списала суровость в ее лице на состояние спутников — кому охота, спрашивается, быть нянькой при двух пьянотах? Судя по кольцам на безымянных пальцах, толстый и самый невменяемый был ее муж, а вот что тут делал второй — болезненно худой, с болезненными глазами?
Причем эта молодая дама, лет тридцати с небольшим, была настоящей русской красавицей: высокая, статная, с хорошими руками и плечами, с пышной гривой волос и с мощными, несколько грубыми, но очень правильными чертами: большим ртом, точеным носом, ослепительными глазами.
На нее поглядывали все мужчины вокруг — но никто, включая англичан, которым море по колено, не смел даже заговорить с ней. Чувствовалось, что она знает себе цену — и цена эта высока. «Вот женщина в русских селеньях! — мелькнуло у Татьяны. — Охота ей была таскать с собой этих двух пьяных засранцев да и вообще связываться с тем толстым идиотом! Ладно, первый — муж, а второй ей кто?»
А толстяк все цеплял сегодняшних победителей, бормотал нечто уж совершенно несвязное.
И тут дама, наконец, подала голос — тихо, но до чрезвычайности строго произнесла: «Гарик, ну-ка немедленно прекрати!» — и толстяк тут же увял.
С громадным трудом, чуть не срываясь, гости из-за Ла-Манша, наконец, один за другим преодолели высокие ступеньки и загрузились в вагон.
За ними последовала странная семейка из трех персон.
Отчим тем временем стоял на перроне в сторонке, чтоб никому не мешать, и покуривал. После сегодняшнего насыщенного дня он слегка сдулся.
Еще бы! Столько событий и впечатлений! Шашлык и раки с англичанами на правом берегу, потом матч, и теперь — отъезд среди ночи. А ведь лет Валерию Петровичу ох немало — и все они стали теперь заметны на его лице и обрюзгшей фигуре."
"Таня тоже не спешила садиться в поезд — приятная ночная прохлада освежала после длинного жаркого дня. Девушка с любопытством рассматривала подходивших пассажиров.
Оказались в их вагоне и трое вездесущих китайцев с одной китаянкой; и необычная компания из трех интеллигентных старичков, лысеньких и седых, с мальчиком лет двенадцати — видимо, внуком одного из них.
Появились здесь и двое брутальных, коротко стриженных (но с окладистыми бородами) парней, похожих на исландских болельщиков, — но нет, то были не скандинавы, говорили они по-русски и татуировками были покрыты отечественного извода, все больше на языческо-героическо-славянские темы.
