Видишь, как хорошо — осталась бы дома, и все…
— Господи, Ника, что ты творишь! — выдохнула Инка, немного придя в себя. — Я утром чуть с ума не сошла. Включила новости — а там твою квартиру показывают. Все в клочья… С тобой точно все в порядке?
— Точно, Инуля.
— Я побегу тогда, у меня читка роли. Позвоню вечером.
После разговора с подругой я испытала некое облегчение — все-таки Инка легкий человек, не умеет держать зла, вспыхивает, как спичка, но быстро приходит в себя и никогда не смущается заговорить первой.
Едва я положила трубку, как она снова заверещала. Номер оказался незнакомым, я долго сомневалась, отвечать или нет, но звонивший проявил редкую настойчивость. Это оказался Андрей.
— Как переночевала, Вероника? Не страшно было?
— Какое там… вообще не спала. А ведь ты оказался прав вчера, когда предложил мне уехать…
— То есть?
— Сегодня ночью в моей квартире газ взорвался.
— Что?!
Андрей помолчал пару минут и произнес, будто даже и не ко мне обращаясь:
— А братца-то придется побеспокоить…
Я не успела спросить, чем именно может помочь мне его таинственный братец.
Андрей положил трубку.
За телефонными переговорами я успела отвлечься от мысли о сгоревшей квартире, но сейчас, когда меня оставили наедине с собой, я отчетливо поняла, что оказалась в ловушке. Жилья нет, из вещей — только то, что сейчас на мне. Хорошо еще, что вчера догадалась сунуть в сумку документы. Надо ж, как я попала.
Осознание этого заставило меня расплакаться. Я потеряла абсолютно все — сначала семью, теперь дом.
Я одна. Одна. Господи, как же страшно…
Я прорыдала довольно долго, голова заболела, затошнило — но это скорее от голода. Кое-как заставив себя успокоиться, я побрела в кухню, включила чайник. В замке входной двери повернулся ключ — это приехал Андрей. Он стремительно вошел в кухню и с порога заявил:
— Собирайся, Вероника, мы едем к моему брату, он ждет.
По дороге Андрей неожиданно разговорился. Так я выяснила, что отец воспитывал двоих сыновей один, мать умерла, когда родился Андрей.
— Представляешь, отцу предложили оставить меня в роддоме — мол, куда в гарнизон с ребенком. А он ни в какую. Сказал — мы с Мишкой сами вырастим. А Мишке было двенадцать лет. — Андрей помолчал, вглядываясь вперед и прикидывая, сможет ли обогнать плетущийся впереди грузовик. — Словом, так я и оказался «сыном полка». В гарнизоне женщин много было, офицерские жены, ну вот они Мишке и помогали меня воспитывать, пока отец то на учениях, то еще где.
