Он тяжело дышал и смотрел на меня:
— Ну надо же! Как почувствовал — дай, думаю, провожу до квартиры, а тут — такое! Кто это?
Бандит не подавал признаков жизни, и я даже испугалась — не умер ли он, например, от неожиданности, но Андрей, присев на корточки, пощупал пульс и заверил, что нападавший жив:
— Я в болевую точку ударил, кратковременная потеря сознания. Ничего, в милиции очухается. — Он достал мобильный, но я, окончательно придя в себя, вцепилась ему в руку:
— Нет!!! Не надо милицию, пожалуйста!
Андрей слегка опешил, а потом решительно взял меня за руку:
— Идемте к вам, Вероника.
Теперь я точно не смогу уехать, не узнав, в чем дело.
Я не была уверена в том, что стоит посвящать этого человека в свои дела, но он не оставил мне никаких шансов к сопротивлению, и я сдалась.
Мы поднялись на мой этаж, Андрей вышел из лифта первым и обошел всю площадку, убеждаясь, что у мусоропровода никто не ждет.
Защелкнув замок входной двери, я почувствовала себя немного увереннее, хотя присутствие почти незнакомого мужчины в квартире все-таки нервировало.
Андрей не проходил, ждал, пока я суну ноги в мягкие тапочки.
— Пойдемте на кухню, — пригласила я и отправилась ставить чайник.
Пока я суетилась, доставая чашки, сахарницу и печенье, Андрей успел устроиться за столом, и, повернувшись, я замерла от изумления — он сел на то самое место, где обычно вечерами сидел мой Олег, увлеченно разгадывая японские кроссворды. Целая пачка тонких брошюрок так и лежала на столе, у меня не поднималась рука убрать их с глаз долой…
— Что-то не так? — чуть смутившись, спросил Андрей, и я замотала головой, чтобы опять не заплакать.
— Вероника… скажите честно — мое присутствие вам неприятно?
— Н-нет, что вы… напротив… я так благодарна вам за помощь, — забормотала я, ставя перед ним чашку.
— Тогда… может, вы присядете и мы перейдем на «ты»?
— Конечно, давайте… давай, — исправилась я. Определенно, Андрей внушал какое-то спокойствие и вызывал доверие. И я вдруг поняла, что могу ему рассказать обо всем.
И рассказала — про аварию, про сына мэра, про визит в дом Михася и даже про Инкину обиду. Андрей молчал, и только при упоминании о Михасе его лицо вдруг чуть изменилось — или мне просто показалось?
— Вот, значит, как… — протянул он, когда я замолчала. — Похоже, влипла ты в историю, Вероника…
— Да… — отозвалась я эхом.
— Послушай… а тебе некуда уехать отсюда? Хотя бы на какое-то время?
Уехать мне было некуда.
