Меня вообще стало пугать все, что связано с тем миром, о котором я имела весьма смутное представление, сформированное в основном телесериалами. Оказаться внутри я никогда не планировала — и надо же, попала все-таки.
Вошел хмурый высокий мужчина с седыми, коротко остриженными волосами.
— Звал, Михась?
— Звал. Пора тряхнуть нашего мэра, не кажется? Сколько он нам должен, посмотри, и к вечеру пусть ответ даст, когда и как будет рассчитываться.
— Но…
— Все, разговор руби, да? — сверкнул глазами Михась, и седоволосый, склонив голову, ретировался.
— Теперь с вами, — тяжелый взгляд уперся мне в лицо, и я поежилась. — Объясните, с какой радости я вдруг втравлен в разборку с мэром города? На какой почве?
— Я…
— Миша, я влюбился, — вдруг совершенно буднично сообщил Андрей, и мы с Михасем оба онемели. — Ну, что уставились? Я не могу полюбить с первого взгляда красивую девушку?
— Ты — можешь. Я — не могу! — выпалила я и бросилась вон из кабинета.
Кажется, я даже не особенно разбирала дорогу, просто бежала к воротам, стараясь как можно скорее убраться из этого дома.
Не знаю почему, но я чувствовала себя оскорбленной. Как он мог сказать такое? Зачем? За что мне это унижение?
Андрей нагнал меня уже у ворот, схватил за плечи и развернул к себе:
— Вероника, прости… Я не думал обижать тебя. Но… понимаешь, я…
— Зачем? Зачем ты? Я ведь тебе все рассказала… Олег — его нет на свете чуть больше месяца…
— Ника… Поверь, он не возражал бы, узнав, что в такой ситуации, как у тебя сейчас, кто-то протянул тебе руку помощи и поддержал, — перебил Андрей, осторожно вытирая пальцами слезы с моих щек.
— Я ведь не настаиваю, я просто обозначил свое отношение к тебе. Ты вольна поступить как угодно.
Я молчала, совершенно запутавшись в своих мыслях, чувствах, в том, что происходило вокруг меня. Слова Андрея поражали. Мне казалось, что со смертью Олега и моя жизнь тоже закончилась. Кто я теперь? Вдова, обреченная остаток жизни носить черные одежды в знак траура, — а как иначе? Ведь все иное — предательство. И вот — так быстро, так ужасно быстро — появился человек, который смял все мои представления о дальнейшей жизни.
Оказывается, в меня можно влюбиться, можно подарить мне надежду на то, что я еще не умерла внутри. Что все еще может быть…"
"Андрей не отпускал меня, чуть печально смотрел сверху, и в его глазах я видела острое желание услышать от меня хоть слово. От этого безмолвного диалога нас отвлек голос Михася:
— А ты везучая, девочка, я ведь говорил, что ты особенная.
