А никого очевидно прекрасного во всех отношениях — или такого, чтобы сердце екнуло, — ей не встречалось.
Вдобавок квартира. Хрущевскую двушку с маленькой кухней и смежными комнатами особенно не разменяешь. Снова ютиться в коммуналке или общаге Ольге совсем не хотелось.
А еще брат. Ее крест.
Тянуть его заповедали родители. Черевикин-младший, считай, инвалид. Да вдобавок скорбен головою. Такого никому не предъявишь. Такого мало кто из мужчин терпеть будет. И мало кто с ним уживется.
Муж Гарик уживался и терпел.
Может, потому что он и сам все мозги пропил и по уровню не сильно от Олежека отличался.
Но однажды, прошлым летом, в жизни Ольги Качаловой появился он.
Красивый, как бог, умный, веселый. К тому же врач.
К врачам Ольга всегда испытывала почтение. Это было профессиональное.
Да не в том дело! Главное, когда Илья был рядом — а тем более прикасался к ней, — она растекалась, балдела, плыла. Когда он оказывался около, солнце светило ярче, и трава казалась зеленее, и Волга превращалась из сероватой, тускловатой, свинцовой в яркую небесно-синюю гладь, как на Мальдивах.
И даже когда Ольга просто думала-вспоминала о нем, мир словно обогащался кислородом, как из кислородной маски, и расцветал.
Короче, Ольга влюбилась.
И Илья в нее вроде тоже.
И все время говорил, что такую, как она, поискать: красотка, умница и хитрая бестия.
Им бы жить да жить вместе, ей уйти от постылого мужа — но надо иметь в виду, что у нее на руках брат. Считай, инвалид. И его-то никуда не денешь, с ним-то не разведешься.
А у Ильи — ни кола ни двора. Квартиру оставил бывшей жене, детишкам своим малолетним. Кантовался по знакомым, снимал комнаты или квартирки задрипанные, что подешевле.
И эти встречи — тайком, украдкой. Наспех и будто у кого-то что-то воруешь. Значит, после суточного дежурства надо наврать, что задержишься на собрании или идешь в спортклуб или в магазин, и мчаться на такси к Илье домой, в съемную конуру со скрипучей тахтой. Договориться еще, чтобы и у него в больнице ночная смена была, и у нее.
И не заснешь блаженно в объятиях друг друга — приходится пробуждаться через тридцать минут по будильнику и ехать домой: муж бдит, брат требует надзора. И никуда не сходишь вместе: город М. хоть и миллионник, да, по сути, маленький, у каждого сотни знакомых, не дай бог, увидят, заложат.
И с каждым разом Ольге все более мерзким и отвратительным казалось возвращаться домой, где вечно пьяный и вонючий Гарик.
