Летучий самозванец

— Может, пойдем к тебе? — предложил тенорок. — Пусть картошка поспевает!

— Вечером, — кокетливо отвергла его предложение Рита.

— Лучше сейчас, — не отставал кавалер.

В кухне стало тихо, а мои ноги ощутили, как теплеет дно кастрюли. Еще через мгновение я сообразила: ее включили, чтобы вскипятить. Если я сейчас же не выберусь наружу, пассажиры получат эксклюзивное блюдо на бульоне из писательницы Арины Виоловой. Представляю заголовки в желтой прессе: «Разгневанные читатели сварили детективщицу», «Виолову приготовили на обед коллеги по жанру», «Издательство, возмутившись ленью автора, пустило его на холодец»! Что испытают Василий Олегович и компания, когда официант, запустив в супницу поварешку, сначала выловит мои домашние тапки, а затем голову? Мне не хочется быть поданной к столу, да еще без макияжа и прически!

Температура воды росла, я осторожно сдвинула крышку, чуть приподнялась, вежливо сказала:

— Здравствуйте! — и осеклась.

Маргарита и парень увлеченно целовались. Ромео стоял спиной к котлу, я не увидела его лица.

— Ты слышал? — спросила Рита.

— Чего? — выдохнул кавалер.

— Ктото поздоровался!

— Здесь никого нет. Если не хочешь идти в каюту, можно на столе пристроиться.

— Нет, — без особой уверенности произнесла Рита. — Вечером!

— Мы быстренько, — начал соблазнять ее любовник.

Неудобно подслушивать чужой разговор, и уж совсем нехорошо присутствовать в качестве наблюдающего в интимный момент.

— Извините, не хочу вам мешать, мне лучше уйти.

Парочка, успевшая слиться в новом объятии, замерла. Рита глянула на меня, попятилась и замахала руками.

— Сгинь, исчезни, рассыпься! Говорила же, по кораблю дьявол ходит!

— Андрей! — воскликнула я. — Невзоров! У тебя роман с Некрасовой?!

От возбуждения я слишком нервно дернула ногой, поскользнулась на картошке и упала в кастрюлю, подняв фонтан воды.

— Сатана! — пробормотала Некрасова.

— Откуда он меня по имени знает? — трясущимся голосом осведомился начальник отделения милиции Панова.

Я пыталась снова выглянуть, но кастрюля, огромная, смахивающая на громадный чан, в которых во времена моего детства дорожные рабочие варили асфальт, была забита скользкой картошкой, поэтому я барахталась среди будущего пюре, не имея возможности ничего сказать.

— Глупости! — отмер Андрей. — Чертей не существует.

— А в кастрюле кто? — простонала Некрасова.