Летучий самозванец

Вот уж кто не страдает нарушением памяти, так это он. В нужный момент он сразу понял, как действовать. Не зря Самойлов изучает литературу по душеведению. Он четко рассчитал эффект: Алине, отрицавшей существование «омолодителя», всегда резко и бескомпромиссно говорящей правду, поверят быстрее, чем Манане. И мы попались на этот крючок!

— Как куры в лапшу, — заржал директор. — Едва только Тина стала нормальной, у вас башку снесло. Начали ко мне потихоньку стучаться и таблетки выпрашивать. Вот уж я повеселился! Даже Катя клюнула!

— Знала, что ты сукин сын, но не представляла, до какой степени, — грустно произнесла Катя.

 — Значит, Манане по сценарию следовало изобразить умирающую, и тут ты выступаешь с заявлением про яд и антидот?

— Класс, да? — потер руки Василий Олегович. — Чтобы не умереть, человек живо в чем угодно признается!

— Да это не сработало! — злорадно отметила Катя. — Никто на коленях за спасительным антидотом не пополз. Может, теперь ты поймешь, что предателя не существует?

— Идиотка, — затряс кулаками Василий Олегович.

 — Дура, блин! Меня на дикие бабки кинули! И эта гадина здесь!

Алина схватилась за голову:

— Нет, — буркнула я. — Это спектакль, красиво разыгранный вашим начальником при помощи Мананы и посторонней девицы. Все для того, чтобы люди слопали таблетки. Потом остается напугать их и вычислить «крота».

— Зачем так издеваться над нами? — всхлипнула Аня. — Я ведь на короткое время поверила в волшебное средство, понадеялась, что забеременею.

— Не увидеть мне Деню! Глупо, ой, как глупо я поступила!

— Вас вынудили, — попытался утешить Бортникову Юра, — сыграли на нервах.

На то и был расчет. Василий Олегович мог поступить без затей: собрать всех за ужином, а к концу вечера объявить про яд, дескать, он в салате был, но Самойлов хотел еще и поиздеваться, отсюда и спектакль.

— Меня предали! — в гневе заорал директор. — Я понес огромные убытки! Весь мой бизнес под угрозой, я вложил в новый продукт кучу денег и сейчас нахожусь на грани краха!

— Нечестный человек один, — перекричал его Никита, — а досталось всем! За что?

— А чтоб боялись! — в запале признался Василий Олегович.

 — Откуда мне знать, может, вы все сообща действовали!

— Ублюдок, — выплюнул Никита. — Увольняюсь с фабрики.

— От тебя никакой пользы нет, — презрительно объявил директор. — Найду сто таких, как Редька, но, пока не обнаружу сволочь, никого не отпущу!

— А при чем здесь Марфа? — спросила Аня.

Все повернулись к жене художника.