Летучий самозванец

 — Почему Ленька контакт с Иваном Васильевичем мне дал? Ему о теплоходе молчать надо было! Какого хрена он разоткровенничался? Мы только по работе близки, расходимся по домам и друг о друге не вспоминаем! Что он задумал? В коробке сахар был! Хотите, докажу?

Василий Олегович живо вскочил, убежал в коридор. Через пару секунд он вернулся, держа в руках жестяную тару, и открыл ее. На дне каталась яркокрасная пилюля.

— А теперь подумайте, — снисходительно заявил Самойлов. — Находись тут яд, я бы либо выбросил пилюлю, либо тщательно спрятал ее.

— Что? — моментально отреагировал Юра.

— После того как я дал таблетки Леониду, тут оставалось четыре штуки, — нахмурился Василий Олегович. — Зарецкий хапнул две, я не стал возражать, чем больше народу испугается, тем лучше, вручил ему «омолодитель» и лег спать. Отлично помню: в коробке было четыре пилюли. Куда они подевались?

— Не все ли равно, где они, — напряженным голосом ответила Катя. — Лекарство не представляет собой опасности, так?

— Так, — закатил глаза Василий Олегович.

— Докажи! — топнула ногой жена.

Супруг протянул ей коробку:

— Можешь отнести это в лабораторию.

— Есть лучший способ, — отозвалась Катя. — Проглоти ее на наших глазах.

— Легко, — пожал плечами ее муж.

— Лучше не надо, — предостерег Юра, — мало ли что.

— Что? — гаркнул Василий Олегович. — Ты мне не веришь!.. Брехуном считаешь? Сто раз говорил: я хотел найти предателя. Тебя нанял! А толку? Нарыл, козел, сведений про их долги! Я и без тебя про эти проблемы знал! Хренов следователь! Работать не умеешь! Приволок сюда свою бабу на дармовщину гулять! Где результат? Мусор поганый!

Юра сжал кулаки, я повисла у него на шее.

— Стой. Приятель твоего отца — провокатор, мы не знаем, что еще он задумал. Василий Олегович просчитывает на десять ходов вперед. Он не зря сейчас говорит гадости.

— Умненькая стерва, — похвалил меня директор. — Да все равно тупая! Фу, устал я! Ну, глядите!

Быстрым движением он запихнул в рот таблетку, запил ее водой, потом поманил пальцем Аню:

— Хочешь мне в глотку заглянуть, чтобы удостовериться, что я сожрал пилюлю?

Алина резко вскочила:

— Там правда сахар! Меня перестало тошнить! Ноги теплеют!

Василий Олегович сел на диван.

— Все! Третья часть марлезонского балета исполнялась на японском языке. Можно и передохнуть!

— Балет не пишется на какомлибо языке, — продемонстрировала привычное занудство Алина.