Летучий самозванец

Самойлов вяло похлопал в ладоши:

— Браво, ты перестала умирать!

Катя опустилась на пол.

— Тебе плохо? — заботливо спросила Тина. — Давай, отведу тебя в каюту.

Катя посмотрела на девушку:

— Тебе не стыдно зарабатывать обманом?

Тина пожала плечами:

— Каждый устраивается как может, это всего лишь работа.

В гостиной стало тихо.

— Так кто из вас сука? — спросил Василий Олегович, зевая. — Все равно докопаюсь, и…

Дверь распахнулась, на пороге возник Зарецкий.

— Явление третье. Те же и благородный принц, — съязвил Никита.

Зарецкий обвел присутствующих лихорадочным взглядом, подошел к Юре и протянул ему руки.

— Не имею права, — ошарашенно сказал Шумаков. — Я нахожусь здесь как частное лицо.

— Вы мент? — распространяя запах спиртного, спросил Леонид.

— Да, — согласился Юрасик.

— Так арестуйте меня!

— Пьяная морда, — фыркнула Аня. — Нам после всего не хватает только драки.

— Сотрудник органов не имеет права… — начал Юра, но Зарецкий перебил его:

— Арестуйте меня.

— Вы пережили стресс, — деликатно сказал Юра, — и, похоже, пытались снять его алкоголем. Лучше вам пойти поспать. До следующего утра.

— Утра не будет, — икнул ученый. — Я убил Вику! Марфа умерла сама! Мне без нее плохо!

— Так в каюте лежит ваша законная жена? — уточнила я.

— Да, — согласился Зарецкий. — Марфа!

— А где Вика? — спросила я.

Леонид ткнул пальцем в иллюминатор:

— Там! В реке! Марфа ее утопила!

Василий Олегович издал кудахтающий звук:

— Кто еще считает меня выдумщиком? Всегото хотел найти предателя.

— Нет, Вику, — покачиваясь, ответил Зарецкий. — Мы с ней план придумали! Отличный! Но не срослось. Марфа! Почему она умерла?

— Он не в себе, — сказал Никита.

— Спиртное плюс сильный стресс — убойное сочетание, — кивнула Аня.

— Я абсолютно трезв! — не согласился Леонид.

— Запах! — отметила Алина. — От тебя водкой несет.

— Пятьдесят граммов для храбрости.

— Что ты несешь! — разозлился Василий Олегович. — Уведите дурака вон!

И тут я вспомнила, как мы все, стоя на палубе, увидели фигуру в белом, и бросилась к ухмыляющемуся Самойлову:

— Как можно быть таким подлым! Вы велели человеку Ивана Васильевича, тому, кто изображал ангела, показаться нам на глаза.