Летучий самозванец

Я спустилась на нижний уровень, тщательно закрыла каюту экипажа, прошла по коридору до конца и нашла еще одну дверь, без замочной скважины. Я толкнула ее и втиснулась в узкое пространство, пошарила рукой по стене и нажала на выключатель. Скупой Иван Васильевич ввернул в патрон слабую лампочку, но после темноты свет показался мне ослепительноярким. Я зажмурилась, пошатнулась, инстинктивно уцепилась за нечто, весьма удачно оказавшееся под рукой, и удивилась. Полное ощущение, что я схватилась за влажную тряпку. Глаза открылись, я поморгала и… обалдела.

Кладовка оказалась неожиданно длинной. Две ее стены были заняты железными стеллажами с разной лабудой, к третьей, торцевой, крепилась кровать, на которой в странной позе лицом вниз лежал мужик. Неизвестный был одет в мятую рубашку и грязные джинсы, одна его рука безвольно свисала, пальцы мертвеца — а человек, несомненно, был мертв — почти касались пола.

Чуть поодаль от трупа сидела… сидело… сидел… Извините, но я не могла определить ни вид, ни пол ужасного создания.

Это был монстр, покрытый серорозовой кожей, из которой пробивались короткие, едва ли двухмиллиметровые волосы. Если представите себе младенца со щетиной на щечках, тогда поймете, как выглядело это существо. Маленькая деталь: новорожденный редко весит более пяти килограммов, а чудище, восседавшее в кладовке, тянуло пуда на три, обладало мощными лапами с впечатляющими когтями, здоровенными, похожими на чебуреки ушами, длинным хлыстообразным хвостом, кровожадными черными глазками… И вот он, главный момент! Я держала страшилище за высунутый язык. То, что на ощупь показалось мне влажной материей, свисало из клыкастой пасти. Наверное, гоблин ошалел от хамства незнакомки, схватившей его за язык, поэтому сидел смирно.

Дверь в кладовку открылась.

— Ты здесь? — спросил Юра.

Я оцепенела, пальцы, сведенные судорогой, не разжимались, ноги вросли в пол.

— Ох и ни фига себе! — присвистнул Шумаков. — Кто это?

— Не знаю, — прошептала я.

— Зачем ты его держишь? — тоже понизил голос Юра.

— Не могу отпустить, — призналась я. — Сделай чтонибудь.

— Фу, — приказал Шумаков. — Фу!

— Ты это мне или ему говоришь? — уточнила я.

Юра приблизился к монстру.

— Хорошая собачка! Глупая, злая Вилка сделала мальчику больно. Сейчас дядя разожмет цепкие пальчики, и ты освободишься.

— Лучше не прикасайся к ней, — испугалась я. — Эта тварь сидит тихо, пока я ее держу.

— Вовсе нет, — возразил Юрасик, отдирая мою руку от языка чудовища. — Он бы давно тебе лапу отгрыз.