Летучий самозванец

Я боюсь летать на самолетах, а перспектива болтаться в воздухе больше десяти часов казалась особенно пугающей, но альтернативы не было, поэтому, проглотив пару таблеток валерьянки, я прошла все необходимые формальности, поднялась на борт авиалайнера и сразу приуныла. Мне предстояло сидеть на самом неудобном месте. Справа находилась дверь в туалет, чуть поодаль, в кухню, впереди — небольшая откидная скамеечка, на которой устраивается во время взлета и посадки одна из стюардесс, ноги вообще не вытянуть, окошка нет. Вдобавок в ряду было всего два кресла.

В тоске я посмотрела по сторонам, увидела, что аэробус набит пассажирами, словно банка шпротами, и поняла: нет никакой надежды перебраться на другое место. Чтобы не расстроиться еще больше, я отвернулась к стене и начала проводить сеанс аутотренинга. Вилка! Тебя не на всю жизнь поселили у туалета, через десять часов ты очутишься в Америке! Думай лучше о договоре, получении аванса и ньюйоркских магазинах.

— Простите, — произнес мягкий голос. — Придется вас побеспокоить, хочу взять с подвесной полки плед.

Я обернулась и увидела свою соседку, стройную симпатичную женщину. Та ахнула, и мы обе хором воскликнули:

Первой в себя пришла Катя Самойлова.

— Летишь в НьюЙорк? — растерянно спросила она.

— Да, — сухо ответила я и демонстративно отвернулась.

Вот оно, мое глобальное невезение! Мало того что мне досталось самое неудобное место, так еще придется провести десять часов около малоприятной особы.

— Как дела? — спросила Катерина после того, как погасло табло, приказывающее пристегнуть ремни.

— Хорошо, — буркнула я.

— Ты по делам или отдыхать?

— Да, — невпопад ответила я, надеясь, что Самойлова сообразит: с ней не хотят общаться, и заткнется.

Но не тутто было. Катя вдруг спросила:

— Тебе неприятно со мной разговаривать?

— Да, очень, — наплевав на светские церемонии, отрезала я и демонстративно надела наушники от плеера.

В середине полета нам подали горячий ужин, мне пришлось поднять спинку кресла и взять у стюардессы поднос.

— В других обстоятельствах мы могли бы стать подругами, — тихо произнесла Катя.

— Если бы да кабы, — скривилась я. — Незачем гадать на кофейной гуще. Все сложилось так, как сложилось! Извини, я во время еды предпочитаю молчать.