Летучий самозванец

Василий Олегович тем временем говорил:

Лысый толстячок лет сорока пяти, одетый в пронзительноголубой джинсовый костюм, кивнул:

— Да, знакомьтесь: Вика, моя супруга, она врач, психотерапевт и психолог.

Я едва не поперхнулась капучино, который как раз в этот момент отпила из чашки. Меньше всего стройная блондинка с кукольным, чересчур сильно для утреннего времени накрашенным личиком похожа на специалиста по ремонту душ. Доктору положено носить серьезную прическу, блузку на пуговичках под горло, не увлекаться макияжем и иметь строгий вид.

Вика же щеголяет в обтягивающей маечке, щедро усыпанной стразами, низкое декольте почти полностью открывает бюст, который слишком совершенен, чтобы быть натуральным. На изящной шее висят многочисленные бусы, на запястьях бренчит с десяток браслетов, но больше всего меня поразили ее руки. Пальцы Вики заканчивались почти семисантиметровыми пластинами, загнутыми, словно когти у грифа. Но в отличие от птички Вика явно посещала маникюршу: ее ногти были покрыты яркокрасным лаком и вдобавок украшены изображением ромашек.

— Рада познакомиться, — тут же защебетала она. — Я обожаю прогулки на воде. Так прикольно! Папочка, помнишь, как мы веселились в Испании, когда взяли напрокат яхту? Можно сегодня искупаться? Хоть и сентябрь, но очень жарко. Я прихватила с собой бикини из последней коллекции!

— Дорогая, съешь круассан. — Леонид поспешил заткнуть жене рот.

— Отлично! — излишне весело воскликнул Василий Олегович. — Но сначала продолжим знакомство. Прошу любить и жаловать — главный художник Никита Редька с женой Анечкой.

Пара довольно полных людей, облаченных в клетчатые рубашки, мило заулыбалась присутствующим.

— Кит, вымолви словечко, — попросил начальник.

Редька взъерошил кудрявые волосы.

— Ну… э… э… Лучше нарисовать!

Анечка звонко рассмеялась.

— Василий Олегович, вы, наверное, знаете, что Никита не оратор. В нашем доме трещотка я!

Мне Анна понравилась сразу. У нее был ясный приветливый взгляд и, очевидно, веселый нрав.

— Теперь поприветствуем нашего пиардиректора Манану.

Прости, дорогая, но выговорить твою фамилию я не способен. Понимаю, что это неприлично, невоспитанно, но даже пытаться не стану.

Очень худая женщина с огромными карими глазами и слишком большим для мелкого лица носом оторвалась от омлета.

— Ничего особенного, Гигиенимишалавили.

Сидевшие за столом засмеялись, а Манана продолжила:

— Я москвичка, родилась в столице, фамилия досталась мне от папы, а имя от бабушки.