Летучий корабль

Сердце у тебя доброе, душа светлая, а там, глядишь, при добрых людях и разумом обзаведешься.

— Да я…

— Нет, Митя! Приказываю остаться в отделении, за жизнь дьяка Груздева головой отвечаешь. А мы… мы тоже… долго не задержимся…

— За нами не ходи, худо будет, — заключила бабка, и мы шагнули в сени, оставив молодца одного-одинешенького и, как пишут в сказках, «свесившего буйну голову ниже широких плеч». Звука разбитого стекла ни я, ни Яга уже не услышали: зеленая рюмка, не выдержав зарождающегося торнадо, покончила самоубийством, бросившись со стола на сосновый пол…

Мы вышли к воротам, несколько удивленные стрельцы сдвинули засов с калитки.

— Куда собрались на ночь глядя? — К нам ковылял сумрачный начальник стрелецкой сотни Фома Еремеев. — Того гляди дождь хлынет! Нешто дело такое уж неотложное?

— Увы, ждать нас не будут, лучше поторопиться… — Мне не хотелось ничего ему объяснять, Фома мужик правильный: поймет, в чем суть проблемы, полезет на выручку. К чему лишние жертвы? — Я там оставил Митьку за главного в отделении, если к утру не вернусь — ты присмотри за ним.

— А вы-то куда?

— Нам надо. Не трави душу вопросами, идем в интересах следствия. Постарайся, чтоб твои ребята до рассвета просидели у нас за забором.

— Темнишь ты, сыскной воевода… — недоверчиво поморщился Еремеев. — Дай-ка я тебе в дорогу десять молодцов кликну!

— Нет. И Митьке сказал, и тебе настрого приказываю — за территорию отделения не выходить! Может быть совершена вторичная попытка отбить у нас ценного свидетеля… Ждать! Утром разрешаю действовать по обстановке.

А сейчас — пропусти!

Фома раздраженно повернулся на каблуках и махнул рукой. Он иногда позволяет себе некоторые вольности, но дело знает и приказы исполняет в точности. Едва мы с Ягой вышли за ворота, как ветер утих, тучи сдвинулись, и лунный свет озарил высокую черную фигуру на противоположном конце пустынной улицы…

Это было похоже на классическую сцену из американских вестернов.

Кощей шел медленно, скользящими шагами, засунув руки в карманы то ли плаща, то ли балахона, столь длинного, что полы поднимали пыль. Воротник высоко поднят, голландская шляпа с пряжкой и широкими полями придавала ему окончательное сходство с Клинтом Иствудом. Я страшно пожалел, что у меня под рукой нет шестизарядного американского кольта. Не то чтобы он в какой-то мере мог нам помочь, просто соответствовал обстановке как последний штрих.