Летучий корабль

 — Либо вы сию минуту принесете извинения работнику нашего отделения, либо пятнадцатью сутками не отделаетесь!

— Чего, чего, чего еще?! — отступил Кощей, но опомнился быстро. — И в самом деле, зачем пустые разговоры… Готовьтесь к смерти! Оба!

Мы переглянулись, в руках негодяя ниоткуда появился трехметровый меч, изогнутый причудливыми волнами. Нечто похожее я видел среди шамаханского вооружения, хотя и не таких устрашающих размеров. Кощей с удивительной легкостью взмахнул клинком пару раз — сияния черной стали даже не было видно, только неуловимый свист от разрезаемого ночного воздуха.

— За сабельку-то не хватайся, не смеши людей… — предупредила бабка, и я виновато убрал ладонь с рукояти.

Кощей заметил это и гнусно ухмыльнулся:

— Смотрю я на вас и не пойму, как такие черви бесполезные самому мне поперек дороги стать посмели? Знали ведь, на что шли…

Мы молча кивнули. Слишком хорошо знали…

— За честность вашу, за храбрость да за глупость жалую вас честью великою — сами промеж себя решите, кто первым смерть лютую примет… Да не тяните долго!

— Что делать, бабушка?

— А я знаю, касатик?! Одно скажу, на чародейство мое рот не разевай, я при нем, аспиде лысом, ни одного заклинания и произнесть-то не смогу…

— Все, время вышло! — громогласно объявил злодей.

— А я? — басовито раздалось за нашими спинами.

— А при чем здесь ты?! — раздраженно буркнул Кощей, даже не осознав, что к кому-то обращается.

— А я что ж, опять без работы остануся? Без начальства любимого да без друзей милых… нет уж! Коли пошел такой расклад, так и я с Никитой Ивановичем да с Бабулею Ягулей кровью своей за порядок в отечестве отстрадаю!

— Митька! — возмущенно ахнули мы, а наш молодец патетично выступил вперед, закрывая широкой грудью и меня и Ягу.

— Ах, вон это кто! — опознал героя гражданин Бессмертный, демонстрируя хорошую память.

— Щас как дам в ухо! — грозно насупился Митяй. — И за прошлые оскорбительства добавлю! Будете знать, как обзываться… Мне Никита Иванович весь жаргон ваш уголовный растолковал-поведал… Козел!

Теперь уже настала очередь нашего врага изумленно распахнуть варежку. Мы сдержанно похихикали, но служебная дисциплина — превыше всего.