Летучий корабль

Я широко расставил ноги, на манер бесстрашного шерифа, поборника законности, прикрывая плечом Бабу Ягу, словно самую прекрасную из всех мексиканок Техаса. С улицы почему-то исчезли все звуки: смолкло стрекотание сверчков, шум ветра, поскрипывание заборов, лепет августовской листвы и перешептывание звезд. Кощей остановился шагах в десяти и начал первым:

— Что, сыскной воевода, вот мы и встретились на узкой тропиночке!"

"— Да уж не разойтись… — подтвердил я. — Только эта улица с односторонним движением, и уйти придется вам.

— Больно храбр ты, участковый… А может, от страха разум потерял? Или рассердить меня хочешь, чтоб легкой смертью умереть?

— Вопросы здесь задаю я! Что вам понадобилось в моем городе?!

— Что такое? — Кощей сдвинул шляпу на затылок, оттопырив хрящеватые уши, похожие на крылья летучей мышки. — Чей город? Твой?! А я-то думал, ты у нас человек неместный…

— Лукошкино — мой город! — твердо заявил я. — А потому попрошу предъявить документы, гражданин!

Злодей скрипуче расхохотался… Баба Яга за моей спиной долго прочищала горло, пока смогла наконец пропищать:

— Да что ж ты делаешь, простофилюшка?! Он ить из тебя сейчас окрошку натяпает! Целиком сглотнет, да тока погоны и выплюнет! А ты на рожон прешь, ровно дитя малое… Ну-кась, пусти вперед бабушку! Мне терять нечего, я с ним по-свойски потолкую…

— Ух ты… — Кощей резко оборвал смех и втянул плоскими ноздрями воздух.

— Родственница?! — ахнул я.

— Дальняя! — огрызнулась Яга. — Слыхал небось, что семью не выбирают… Я это, Кощеюшка, я! Не думала, не чаяла тебя в наших краях встретить…

— Да ведь и ты, помнится, в мои хоромы без приглашения ходишь… Значит, правду говорили, будто ты из дела вышла, со старым завязала и в печь на лопате только пироги с капустой сажаешь?!

— К старому возврата нет! — решительно кивнула бабка, с чисто уголовной лихостью щелкнув по зубу ногтем и проведя невидимую черту у себя под подбородком.

— Скажите, какие мы благородные стали… — на секунду смешался бессмертный уголовник. — А участковый твой знает ли, сколько народу ты по молодости извела? Скольких царевичей-королевичей, Василис да Марьюшек, Ванечек да Лутонюшек загубила?! «Свежего мясца поем, на белых косточках покатаюся-поваляюся…»

— Немедленно прекратить! — вмешался я, заступаясь за Ягу.