Но когда Слава, посмотрев на Льва, вдруг сказал: «Нет, это не мой мужик», у Льва сперло дыхание.
- В смысле не твой? – переспросил он.
Гопники захохотали, сползая по стенке, но Лев даже глазом не моргнул: сейчас было важнее понять, что это было за «не мой». Костян с силой толкнул Славу в плечо, приговаривая что-то про «петушков», которым «пора получать», а Лев, рассердившись то ли на подобное обращение с его любимым парнем, то ли на то вмешательство в их выяснения отношений, а может, на всё сразу, с разворота врезал кулаком по жёлтым зубам.
- Получай, раз пора, петушок, - процедил Лев.
Костян, ошарашенно похлопав глазами, мотнул головой и проговорил:
- Айда, пацаны…
Тоха с молчаливым дружком медленно двинулись к ним. Лев переводил взгляд с одного на другого, прикидывая, что теперь делать. Была бы бита… А вот так, на кулаках, нечестно: трое против одного, да ещё и с кастетом.
Тоха оттеснил в сторону Костяна, а Лев, загородив собой Славу, вышел вперед, и они оказались почти вплотную друг к другу.
Тоха играючи вертел кастет на указательном пальце, как будто тот ничего не весил. Слава, выглянув из-за спины, прошелся взглядом по Тохе и попросил: - Лев, не надо.
- Уже поздно, - проговорил он.
Тоха ухмыльнулся, как бы подтверждая: да, уже поздно.
- Не надо, - повторил Слава настойчиво. – Там кто-то идёт."
"Он указал в сторону, и вчетвером – он, Тоха, Костян, молчаливый парень – посмотрели туда, как по команде. Пока Лев вглядывался в пустоту недостроенных многоэтажек, Слава, юркнув мимо него, подобрался к Тохе, схватил его за запястье, выворачивая руку, ударил локтем в место сгиба, выцепил кастет из ослабших пальцев и, резким движением оттолкнув парня от себя, – так, что тот чуть не улетел спиной вниз, – отскочил и вернулся ко Льву.
Всё это произошло за мгновение – пять, максимум семь, секунд, и сообразить не успели, что случилось: ни гопники, ни сам Лев.
- Это вам не игрушки, – назидательно сказал Слава, убирая кастет в карман куртки.
Лев с возмущением посмотрел на него: зачем убрал, надо было отдать ему! Он бы им сейчас тогда втащил! Но парни, оторопев, не торопились продолжать драку, и третий, самый молчаливый, вдруг предложил:
- Может, ну их? По-моему, они тю-тю, – и он крутанул пальцем у виска.
Тоха, матерясь и потирая руку, сказал:
- Нихера не «ну их»! Костян, быстро! – и он присвистнул ему, как собаке.
Но Костян, нахмурившись, опустил руки:
- Не, я не буду… И че ты мне указываешь вообще?
- А ты чё?! – заорал Тоха.
