- Я ачу ичить Йва! – доносился требовательный вопль из-за двери и Лев внутренне сжимался.
Слава мягкими уговорами убеждал Мики, что Лев занят, что он учится, что у него серьёзные экзамены, что ему нельзя мешать, однако Мики был непреклонен:
- Но он бойеет! – и врывался в спальню с пустым шприцем и фонендоскопом наперевес («Господи, это же мой фонендоскоп, где он его взял?» - мысленно ужасался Лев).
Слава виновато смотрел на него от двери, и Лев, делать нечего, отвлекался от учебников и переключался на Мики.
- Что у вас алит? – деловито спрашивал мальчик, втыкая дужки фонендоскопа в уши. Дужки не влезали, он морщился, но упорно пытался использовать инструмент правильно.
- Ничего, - мрачно отвечал Лев.
Слава негромко подсказал:
- Скажи, что что-то болит, быстрее отвертишься.
Лев вздыхал:
- Нога болит.
- Ага? – переспросил Мики, растерянно опустив взгляд на ноги Льва.
Кажется, ему не понравился такой ответ. Секунду подумав, Мики заявил:
- Ада пашушать, - и приставил головку фонендоскопа к груди Льва.
– Нишышите.
- А зачем меня слушать, если болит нога? – не понял Лев.
- Нишышите! – прикрикнул Мики, а Слава подсказал:
- Не дыши.
Лев послушно задержал дыхание. Мики удовлетворенно кивнул:
- Шышите… Нишышите…"
"Из гостиной донеслась веселая мелодия и юный доктор, кинув слушалку на кровать, с криком: «О, мутики!», кинулся в другую комнату.
- А дышать уже можно? – уточнил Лев.
- Мона!
- А диагноз какой?
- Р-р-рак! – весело откликнулся Мики из другой комнаты.
Слава с сочувствием глянул на него, сказал: «У меня тоже» и, прикрыв дверь, оставил Льва в долгожданной тишине.
Он снова повернулся к столу, погружаясь в «Медицину критических состоянии», а в голове продолжалось: шышите, нишышите…
Он утешал себя: это ненадолго. И в то же время ему казалось, что это навсегда.
Теперь было так: он приходил домой и игрушки валялись повсюду. По коридору, который напоминал Мики гоночную трассу, нужно было ходить осторожно: тут и там на тёмном линолеуме скрывались пластиковые машинки.
Кровать в гостевой комнате оказалась завалена мягкими игрушками, на холодильнике появились детские рисунки, на письменном столе остались следы фломастеров и красок. Отправляя Мики домой, Слава каждый раз обещал Льву, что всё приведет в порядок – и приводил. Вот только ребёнок стал бывать у них так часто, что порядок не задерживался – порой казалось, что Слава переехал к нему не один.
А он действительно переехал – очень незаметно для них обоих.
