За эти полгода, что они боролись за Юлю, Слава перестал ночевать дома: полдня проводил на учебе (если у Юли не было курсов химиотерапии), вечером снова с сестрой – помогал с капельницами, ходил в аптеку, готовил ужин, ближе к ночи приезжал ко Льву, выжатый как лимон, и это был единственный момент дня, когда у них получалось побыть вдвоём.
- Прости, пожалуйста, - шептал Слава ему на ухо, когда они лежали в темноте. – Я понимаю, как Мики тебя утомляет.
Мики утомлял, но он говорил:
- Я рад тебе помогать. Всё в порядке.
Слава, обнимая Льва, задумчиво водил пальцами по его предплечью. Тот научился безошибочно угадывать по Славиным объятиям какое у него настроение, о чём он думает и какой следующий вопрос задаст. Вот и сейчас, предчувствуя нарастающее напряжение в разговоре, он понимал: Слава думает о Юле.
Так и было.
- Как считаешь, у неё есть шансы?
За всё время лечения новости о Юли делились на плохие и хорошие. Плохие новости: динамика отрицательная. Хорошие новости: ничего не изменилось.
Положительной динамики у Юли не было ни разу. Лев считал, что шансов нет.
Но Славе он отвечал размыто:
- Это зависит от многих факторов. Но я знаю, что Эльза Арнольдовна сделает всё, что возможно. Она лучшая в своём деле.
- А если всего, что возможно, окажется недостаточно? – дрогнувшим голосом спросил Слава.
Лев больше всего боялся момента, когда Слава начнёт говорить о Юлиной смерти. Потому что он не знал, как об этом с ним говорить.
- Мы тоже должны делать всё, что возможно, - растерянно ответил Лев.
– Пациенты, которым родственники оказывают поддержку, идут на поправку гораздо быстрее.
- Но мы оказываем поддержку.
- Да, но если ты не будешь верить в её выздоровление, она это почувствует.
Слава, помолчав, спросил:
- А ты веришь?
- Верю, - ответил Лев, пряча глаза в темноте. – Но для Юли важнее, чтобы верил ты.
Он чувствовал себя погано от этого разговора. С одной стороны, он знал, что говорит правду: тем, кто борется с раком, очень важно знать, что рядом есть близкие люди, и эти люди не отчаиваются.
С другой стороны, он как будто запретил Славе чувствовать то, что чувствуется, вменив его страхи и сомнения ему же в вину: мол, не будешь верить – Юля умрёт. Он так не сказал, конечно, но… Как будто бы всё равно сказал.
Не всегда у Льва хорошо получалось предугадать Славино состояние: чем сильнее тот уставал, тем более эмоционально непредсказуемым становился. Иногда он раздражался из-за ерунды – перепадало даже Мики.
