Lex

Слова деда, безусловно, содержат в себе зерно истины. Я решил подумать об этом сразу, как выпровожу всех своих «гостей» из квартиры.

Проводив деда до дверей, вернулся к отцу в столовую. Он уже сидел за барной стойкой и пил свой любимый кофе: черный, крепкий, без сахара.

– Ну, давай, теперь ты говори, что привело тебя с утра ко мне?

Подхожу к кофемашине и завариваю теперь свой любимый кофе: черный, крепкий, без сахара. Да, я сын своего отца.

– Когда выезжал из дома на работу, позвонили парни. Вчера поздно ночью Шимански отпустили под подписку о невыезде.

Оборачиваюсь и прошу повторить: не верю собственным ушам.

– Да, ты не ослышался. У его отца оказался в кармане судья. Да и какой-то депутат подсуетился. В общем, результат тебе известен. Мои парни сейчас пытаются узнать все фамилии и должности, замешанные в этом деле. А вот парня отец, скорее всего, вывезет из страны, либо у них еще есть туз в рукаве, и они планируют выиграть суд. И тогда его вообще отпустят.

Только уважение к отцу заставило меня материться про себя.

– Позвоню Максу, может, он что сможет сделать или узнать.

– Хорошо. Ты только, Алексей, сам не суйся, понял. Я затем и приехал – предупредить тебя. Не лезь в это дерьмо. Имена, задействованные в этом деле, еще долго пресса будет полоскать. Еще и девушек обвинят в произошедшем: мол, сами хотели или сами довели бедных парней. Ты знаешь, какими СМИ бывают правдоподобными. Тебе это не нужно. У тебя хорошая, чистая репутация. Не лезь. Для тебя так будет лучше.

Ага, конечно, не лезь. Я уже там по самые… Но с отцом лучше согласиться, а то еще начнет палки в колеса вставлять. Пусть думает, что я его послушаюсь.

– Увеличу охрану и себе, и ей.

– Может, вернешь ее отцу? Он же за ней приехал?

– За ней, но я ее не отдам. Не сейчас, когда ей может угрожать опасность. Я ее лучше защищу. А когда все это пройдет, посмотрим по обстоятельствам.

Отец встал со стула, аудиенция окончена. Он доволен моим ответом.

– Алексей, держи ухо востро. Я к тебе еще своих ребят подгоню.

Протягиваю руку, отец отвечает мне рукопожатием и уходит.

Итак, теперь разберусь с отцом Эвы и мальчишкой Адамом, и можно идти спать, ну или будить Эву.

Сейчас мне предстоит самый трудный разговор. Еще не знаю, чем буду апеллировать перед отцом Эвы, но надо как-то его убедить не трогать ее сейчас и не забирать у меня.

Прочищаю горло и вхожу в кабинет. Обнаруживаю там только Эммануила Викторовича.