Lex

Сидит так же на диване с задумчивым выражением лица. Даже не сразу замечает мое появление.

«Хм… а где этот молокосос…?» Быстро пишу сообщение охране, чтобы нашли паршивца. Из квартиры он не мог выйти, мне должны были доложить.

Прохожу и сажусь за свой стол.

– Итак, где моя дочь? У меня мало времени. Я покинул жену и сына, но обещал вернуться к вечеру.

– Так они не приехали вместе с вами?

– Нет. Просто проведут без меня один день. К тому же у меня для них будет сюрприз: они явно не ожидают увидеть Евангелину.

– Они ее и не увидят.

– Послушайте, Алексей, – его голос сразу становится более серьезным и грозным, – Евангелина – моя дочь. И не вам решать, что и как будет, а только мне и ее матери.

– Я не претендую ни на что, просто сейчас не самое лучшее время. Я только что узнал, что Роберт Шимански вышел под подписку о невыезде. А это он изначально все заварил, и девушек поставлял он. У его отца большие связи, раз даже после всех предоставленных доказательств его сына отпустили.

Отец Эвы застыл, и по быстрому бегу его глаз из угла в угол и частому дыханию было понятно: он усиленно продумывает, что делать и что можно противопоставить Шимански-старшему.

– Эммануил Викторович, у меня хорошая система охраны. До Эвы ни Роберт, ни его отец не доберутся. Да и я всегда буду рядом с ней. К тому же у моего хорошего друга свое охранное агентство, если надо будет, все его сотрудники будут около Эвы. Пожалуйста, просто подумайте. Я ей ничего плохого не сделаю.

Признаюсь, мне очень нравится ваша дочь. И у нас с ней отношения только начинаются. Я не собираюсь покушаться на ее честь и достоинство. Не думаю, что если бы я и захотел, она бы это мне позволила. Эва очень умная девушка и не станет ничего делать, все обстоятельно не обдумав и не взвесив все «за» и «против». Если не доверяете мне, то хотя бы доверьтесь своей дочери. Она заслуживает этого. Уверен, вы можете гордиться ею и не сомневаться в ее рассудительности и серьезности.

Эммануил Викторович молчит. Размышляет над моими словами. Отвожу от него взгляд и смотрю в окно, надеясь, что моя речь произвела должное впечатление и он перестанет вмешиваться в наши с Эвой отношения.

И именно в этот момент распахивается дверь, и я слышу до боли знакомый женский голос:

– Эва, – это единственное, что могу произнести сейчас. Как же не вовремя она проснулась. Вот черт, еще бы полчаса и я бы все разрулил. Она бы с ним и не увиделась бы.